- Леди Флоранс, - Мэб поднялась. - Могу я воспользоваться вашим чарофоном?
17.
Смерть старой нянюшки вызвала настоящий переполох. Возможно, в большом городе дело бы пустили на самотек, но на острове госпожа Жокетт оказалась заметной фигурой. У каждого здесь была пара историй про нее. По всему выходило, что госпожа Жокетт — безобидная славная старушка, которая любит детей и кормит всех подряд карамельками. Однако же, кто-то проломил ей череп.
- Неслыханно! - воскликнул Пьер Бли не без удовольствия.
Мужчины устроились в курительной, еще одной комнате, обставленной в «педжабарском стиле», если так можно было назвать эту безвкусицу. Комната была достаточно велика, чтобы не сталкиваться между собой, даже не видеть друг друга — все благодаря расписным ширмам. Это было очень хорошо, потому что Реджинальд боялся не сдержаться при виде Верне. Того скрывало кресло, и все на данный момент было прекрасно. Присутствие колониального миллионера выдавали только колечки дыма; на них можно было не обращать внимание.
Куда сильнее Реджинальда занимал Мартин Рорри. Полиция, занятая осмотром тела и места преступления, пока еще не обратила внимание на секретаря, но это был только вопрос времени. Молодой человек заметно нервничал, был бледен, истекал потом и не знал, куда ему деть руки. Реджинальд не знал, убийца ли перед ним или просто перепуганный мальчишка, да его это и не слишком занимало. Сейчас важно было переговорить с Мартином Рорри, пока им не занялись полицейские. Наверняка потом Реджинальд будет презирать себя за такое поведение, но — потом.
Как и Режинальд, Рорри не курил. Он занял место у окна и с тоской смотрел в сад. Пальцы нервно барабанили по резному полированному столику.
Реджинальд сел рядом. Секретарь при его появлении вздрогнул и скрестил руки на груди в беспомощном защитном жесте. Пареньку определенно было что скрывать.
- Я слышал, барон увлекался историей семьи?
Рорри вздрогнул и заметно расслабился. Это была явно не та тема, что его беспокоила.
- Да, господин Эншо. Это была, наверное, единственная страсть барона. Он мечтал восстановить родовой замок, хотя едва ли представлял, сколько это будет ему стоить. И он писал о своей семье книгу.
- Книгу? - оживился Реджинальд.
Рорри хмыкнул.
- Вы ведь понимаете, семья не была особенно примечательна. Весь свой век бароны коротали на острове, не вмешиваясь в дела политические. Участвовали в паре войн, но неизменно возвращались сюда. Материала явно не хватает, и по большей части барон записывал байки, которые любит рассказывать о Хапли Жокетт… Любила…
Секретарь помрачнел и снова замкнулся в себе.
- А как же Грюнар и Юфемия? - спросил Реджинальд, надеясь еще раз разговорить молодого человека.
Рорри только пожал плечами.
- Эта старая глупая легенда уже никому не интересна. Все мы ее слышали не одну сотню раз. Барон одно время надеялся выкопать что-то новое, утверждал, что его дед на что-то там намекал. Его светлость дни и ночи проводил в семейном архиве, но… - секретарь махнул рукой и отвернулся к окну.
- Но?
Рорри досадливо поморщился.
- Архив в ужасном состоянии. Он огромен, кое-кто из баронов любил писать мемуары, и даже слишком. Но все это веками собиралось бессистемно и до последнего момента хранилось в замке. Некоторые бумаги безнадежно повреждены сыростью.
- Могли бы мы с леди Мэб взглянуть на эти бумаги?
Мартин Рорри сощурился подозрительно. Реджинальд принял самый невинный вид и заговорил мягким увещевательным тоном, который использовал порой на педсоветах, желая повлиять на коллег и ректора. Даже на Мэб этот тон пару раз действовал.
- Мы с леди Дерован, помимо прочего, заняты исследованиями сложных редких зелий и…
- А-а, Грёзы? - Мартин Рорри отмахнулся.
- Я бы на вашем месте не относился к этому легкомысленно, - покачал головой Реджинальд. Воспоминания об эффекте зелья были все еще свежи.
Секретарь пожал плечами и, вытащив связку потертых медных ключей, отцепил один.
- Это на чердаке. Потайная лестница из библиотеки: нужно повернуть влево чучело ворона. Спросите леди Флоранс для приличия, но думаю, она не станет возражать.
Реджинальд забрал ключ, положил в жилетный карман и вовремя: в дверях появился полицейский инспектор в сопровождении пары констеблей. Вид у них был суровый, а дубинки в руках выглядели угрожающе. Мартин Рорри побледнел, взгляд его метнулся от полицейских к окну, словно ища пути к бегству. Окно было в тяжелой свинцовой раме, сделанной так, чтобы легко противостоять непогоде. Мимолетно секретарь глянул на Реджинальда, прося поддержки, а потом поднялся.