- В самом деле? Из-за няньки или из-за барона? О, простите мое любопытство, милая Флоранс.
Он улыбнулся, и Реджинальд впервые ощутил волны магии, исходящие от этого типа. Как густые, тяжелые испарения педжабарских болот. Появилась мысль поработать над «пудреницей» и попытаться ее немного перенастроить, чтобы изучать Дар, понять подлинную природу способностей Верне. И найти уже артефакту нормальное название!
- Я слышал, что он старушку Жо-Жо стукнул, - резкий голос Бли вернул от размышлений к реальности. - Но может и барона. Они ссорились на прошлой неделе, сам слышал.
- Ну полно вам, - мягко улыбнулась Флоранс Хапли. - Кузен был вспыльчив, мы все с ним не по одному разу ссорилисб.
Вроде бы леди Флоранс пыталась свести все к шутке, переменить разговор, но у Реджинальда возникло удивительно стойкое ощущение, что она подливает масла в огонь. И с удовольствием.
- Ссорились, леди Эф, - ухмыльнулся вандомэсец. - Несколько дней назад он назвал мои картины «жалкой мазней» и «дерьмом», а я его — старым говнюком.
- Пьер, - неискренне пожурила леди Флоранс.
- Но я не грозился его убить.
- Дядя ценил Мартина, - голосок Ифигении Хапли звучал слабо и тихо, но был полон возмущения. - И Мартин никогда… никогда…
Девочке лучше бы было смолчать. Реджинальд знал ее всего сутки, но прекрасно видел: влюблена, по уши влюблена. Семье такое ясно и подавно. И несложно догадаться, из-за чего была ссора.
- Эффи, милая, как же ты наивна, - вздохнула Флоранс Хапли. - Этот человек не заслуживает такоц пылкой защиты. Да, я не хотела упоминать об этом, но он действительно ссорился с Оуэном. Из-за тебя, моя милая. Потому что Рорри просил твоей руки. Но это невозможно, деточка! Он — секретарь, ты, пусть и незаконная, но дочь барона. Да, Рорри, кажется, наш дальний родич, но о той семье и говорить не стоит. Он заморочил тебе голову, понадеялся разбогатеть за счет твоего приданного.
Бледная рука сжала вилку, и теперь изящный серебряный прибор выглядел грозным оружием.
- Не смейте клеветать на него! Мартин… Мартин…
Флоранс Хапли томно и фальшиво вздохнула.
- Не хотела и этого говорить, девочка, но… этот твой Мартин и мне оказывал знаки внимания.
Вилка царапнула по скатерти.
- Что… вы…
- Я должна это вслух произнести? Мартин Рорри был моим любовником.
Ифигения Хапли вскочила из-за стола, опрокинув тарелку, уронив бокалы. Послышался звон бьющегося стекла.
- Вы… вы… я…
Лицо девушки пошло некрасивыми пятнами. Потом она развернулась и выбежала из комнаты. Над столом повисла молчание, тяжелое и какое-то… ошарашенное. Первой его нарушила Флоранс Хапли.
- Уилкинс, уберите осколки и несите жаркое.
- Благодарю, - рука Мэб легла Реджинальду на плечо. - Я сыта. По горло.
Склонившись, она шепнула едва слышно, касаясь губами уха:
- Я успокою девочку, а ты послушай, что еще они будут говорить.
Реджинальд кивнул и проводил Мэб взглядом. Судя по прямой спине и стиснутым кулакам она была в ярости.
- Леди Мэб нездоровится? - сладким тоном спросила Флоранс Хапли.
- Вероятно, - Реджинальд без стеснения принялся рассматривать женщину, пытаясь понять, мерзкая она или жалкая.
- Бедная Эффи, - вздохнула Флоранс притворно. - Девушку в ее возрасте так просто обмануть. Не переживайте, Пьер, она рано или поздно оценит преданность.
Реджинальд откинулся на спинку стула, ощущая себя зрителем в партере. Несомненно, это был спектакль, разыгранный для гостей: его, Мэб, леди Гортензии, может быть — для Верне. Но — зачем?
Реджинальд осадил себя. Он — университетский профессор, а не частный сыщик или полицейский. Он здесь если и должен что исследовать, то мавзолей и архив Хапли. Его дело — артефакты и зелья.
Потом вспомнилась Лили, чью смерть забыли. Замели под ковер, точно сор. Перед самым отъездом Реджинальд напомнил Арнольду о бедной девочке, но… университетская полиция бесполезна, а столичную наверняка пришлют лишь ради проформы, раз уж разогнали тех, кто может протестовать и настаивать. Нет сейчас в Абартони ни его, ни Мэб, ни кураторов Колледжа Королевы Шарлотты. Интересно, а кому позволили остаться?
- Реджинальд! Так что вы думаете?!
- А? - Реджинальд очнулся и посмотрел на Флоранс Хапли. - О чем?
- Об архиве нашей семьи! - нетерпеливо проговорила женщина.
Верне смотрел слишком внимательно для человека, испытывающего праздный интерес.
- Что его проще сжечь, чем разобрать.
Флоранс Хапли улыбнулась, точно прозвучала милая, остроумная шутка. А потом спросила:
- И все же, он что-нибудь стоит? Можно его продать?