- Предлагаешь заключить договор еще и с Флоранс? - хмыкнул Реджинальд.
Мэб неуклюжую шутку не поддержала.
- Не уверена, что у Флоранс Хапли был мотив. Тут все упирается в завещание барона. Я попытаюсь узнать его содержание, а ты изучи ту картину. Хотелось бы понять, зачем она Верне.
- Мэб…
Реджинальд попытался удержать женщину, но она уже ускользнула, скрылась в доме, оставив после себя лишь обреченный холод отчуждения. В каком-то смысле все вернулось к началу. Что ж, логично и даже предсказуемо.
Сперва магия играла их чувствами, теперь — их жизнями. Страстью и ревностью «Грёзы» вели их к безумию и смерти. Связь обещала долгую жизнь. В зависимости друг от друга. Леди Мэб едва ли хотела зависеть от такого человека, как Реджинальд Эншо. Да и сам Реджинальд…
Сам Реджинальд не имел ничего против.
Он быстро поднялся и шагнул в холл гостиницы, надеясь занять себя делом, чтобы не осталось лишнего времени на размышления. Внутри было тихо и пусто, все в такой час были обычно на прогулке. Еще несколько часов до заката, можно провести это время на пляже, или на вересковых пустошах, или в местном пабе. Одна только хозяйка оставалась за стойкой, занятая проверкой счетов.
- Госпожа Альден, я взгляну на картину поближе? - спросил Реджинальд.
Хозяйка кивнула любезно. В какой-то упущенный момент Реджинальд попал к ней в милость, а госпожа Альден даже позабыла, что у нее под одной крышей проживают состоящие в греховной связи любовники.
- Конечно, господин Эншо. Я помогу вам снять ее.
- Лучше не стоит, - покачал головой Реджинальд. - Это может быть артефакт.
Госпожа Альден пожала плечами и вернулась к своим делам.
Реджинальд первым делом поднялся в номер и взял пару нитяных перчаток, «пудреница» и рабочий блокнот уже были при себе. Спустившись, в холле он столкнулся с Мэб и леди Гортензией, но женщины, оживленно разговаривающие, не обратили на него внимание. Больно кольнуло ощущение потери.
С усилием выкинув эти мысли из головы, Реджинальд занялся картиной. Она была сравнительно небольшой: в длину около метра и в высоту сантиметров шестьдесят. Вполне традиционные размеры для пейзажа, украшающего стену провинциальной гостиницы. И рама была заурядная, без грана магии. Чего нельзя было сказать о самом полотне. «Пудреница», после перенастройки, впрочем, барахлившая, завибрировала, выдала какой-то непонятный, совершенно бессмысленный результат, и отключилась. Перед Реджинальдом несомненно был артефакт. Но что он делал?
О зачарованных картинах ходили легенды, но за свою жизнь Реджинальд так ни одной и не встретил. В собрании Абартона были некоторые полотна, условно относимые к артефактам, но там чары крылись обычно в раме или холсте, но не в самом изображении. Должно быть, в самом процессе творчества изначально было что-то магическое, во всяком случае, многие вещи почти не поддавались чарам. Даже с некоторыми старинными ювелирными украшениями нелегко было иметь дело, хотя уж они-то издревна предназначались на амулеты. Зачаровать картину мог только ее автор, а так уж повелось, что ты либо художник, либо маг-артефактор. Должно быть, на все сразу сил не хватает.
Кто, скажите на милость, написал это полотно, и что оно делает?
Реджинальд склонился ниже, пытаясь в положенных небрежно мазках различить подпись, и лицо его закололо от магическоо фона. Реджинальд поспешно выпрямился.
- Госпожа Альден, есть у вас сейф? Думаю, эту картину разумнее всего пока убрать.
Хозяйка посмотрела сперва на него, потом — с тревогой — на картину, лежащую на столе, и согласно кивнула.
- Следуйте за мной, господин Эншо.
27.
- Постойте-ка, постойте-ка, леди Мэб, - хихикнула по-девчоночьи леди Гортензия. - Вы хотите знать содержание завещания барона Хапли?
- Что-то не так? - нахмурилась Мэб.
- О, нет-нет. Мне просто показалось, леди Мэб, что вы чураетесь сплетен.
- Сплетни меня не интересуют. Мне нужно знать содержание завещания.
Фрейлина снова рассмеялась, странны хрипловатым смехом, точно делает это нечасто.
- Что ж, леди Мэб, идемте. Удовлетворим ваше любопытство. Но, умоляю, помалкивайте. То, что вы простите меня сделать, не вполне..
- Законно? - предположила Мэб, гадая, не вышвырнет ли их нотариус Хапли за порог.
- Этично, - покачала головой фрейлина. - Роанатские законы — вещь тонкая и гибкая. Идемте, леди Мэб.
Возле зеркала в коридоре леди Гортензия задержалась, чтобы поправить прическу и макияж. Удовлетворившись своим внешним видом, фрейлина взяла Мэб под руку.
- Что ж. Надеюсь тут нетрудно будет отыскать экипаж.