- При… примроуз?! - Флоранс Хапли вскочила с места и принялась расхаживать по комнате. - Эта старая развалюха?!
- Продолжайте, господин Ноубли, - сухо попросила Эффи.
- Да, миледи, - нотариус вновь поправил очки. - «Моей племяннице Ифигении Хапли я полагая содержание в четыре тысячи королевским золотом ежегодно до достижения ею двадцати пяти лет. После она получит двадцать тысяч, которыми она сможет распорядиться по своему усмотрению». Также здесь оговорено, леди Ифигения, что ваш супруг не может никоим образом воспользоваться этими деньгами.
- Ха! - Флоранс Хапли хлопнула по подлокотнику кресла, в которое только что села.
Нотариус едва заметно закатил глаза и продолжил.
- «Пьеру Бли, много лет бывшему другом моего сына, я завещаю те пять полотен, которыми он всегда восхищался». Список картин прилагается, господин Бли. Так, полагаю, обычные выплаты слугам и памятные подарки арендаторам можно опустить… «Основную часть наследства, а также титул и поместье я оставляю еще не рожденному ребенку леди Люсии Хапли в девичестве Хаутон, который получит титул барона или баронессы Хапли, как дитя зачатое и рожденное в законном браке».
Наступила тишина. Долгая, театральная пауза, не нарушаемая ни единым шорохом. Все как один затаили дыхание. А потом упал и с громким звоном разбился тяжелый хрустальный графин, и по комнате поплыл запах коньяка.
- Банальный поворот, - пробормотала Гортензия Паренкрест.
Банальный и отдающий театральщиной, добавила про себя Мэб, рассматривая лица основных претенденток на наследство. Обе были бледны и выглядели шокированными.
- Леди Люсия получает содержание.. Впрочем, это я должен сообщить ей лично, - нотариус сложил бумаги и снял очки. - Что ж, теперь, полагаю, я должен разыскать вдову барона, леди Люсию. Кому-то из присутствующих известно ее местонахождение.
- Господин Ноубли, - из-за охватившего ее недоброго волнения и дурных предчувствий Мэб, точно школьница, подняла руку. - А что будет с наследством в случае гибели леди Хапли и ребенка?
Нотариус растеряно посмотрел на королевскую фрейлину, которая сейчас выступала в роли своего рода третейской судьи. Та кивнула.
- Кхм… Это, мне думается, несколько преждевременно… Но в этом прискорбном случае состояние его светлости делится между ближайшими родственницами барона, а титул остается на попечении Короны.
28.
Мэб, появившаяся в комнате уже в сумерках, показалась Реджинальду напряженной и встревоженной. Отложив блокнот с расчетами — бесполезными в любом случае — он поднялся и хотел подойти, но Мэб словно не заметила его движения. Она была холодна и погружена в себя.
- Что-то случилось? - спросил Реджинальд, еще не зная, тревожиться ему или обижаться.
- Я была на оглашении завещания, - рассеяно ответила женщина.
- Но… Как?..
- Благодаря леди Гортензии, - отмахнулась Мэб. - Право Короны. Не в том дело. В этой истории сплошные проблемы.
То же самое Реджинальд мог сказать и о картине. Да и обо всей их жизни. Небо! Да ведь они приехали сюда, на Хап-он-Дью в отпуск!
Мэб наполнила стакан ароматным сидром и плюхнулась в кресло. Шляпка была отброшена в сторону.
- Во-первых: все состояние, землю и титул барон оставил жене, леди Люсии, и их нерожденному ребенку. Это ее предстоит выявить полиции, но боюсь…
- Ее тело нашли на берегу сегодня?
Мэб кивнула.
- Ни Флоранс Хапли, ни Эффи особенно не выигрывают от смерти барона. Да и по-правде… обеим в любом случае Хапли был нужнее живым: они могли жить в поместье и купаться в роскоши. С другой стороны, если Люсия Хапли действительно мертва, то каждая получает половину состояния, а судьбу титула решает Корона.
Реджинальд кивнул задумчиво, не особенно вникая в тонкости последнего. Корона уж как-нибудь сама разберется и найдет при необходимости наследника. А если нет… Что ж, Хап-он-Дью без этого проживет.
- Во-вторых, и это страннее и, пожалуй, страшнее: Кристиан Верне рассчитывал что-то получить, и был разочарован, когда его имя не было названо.
Реджинальд окинул Мэб быстрым тревожным взглядом. Женщина была совершенно спокойна, встреча с Верне ничуть ее не задела. И это как-то глупо задело.
- Кхм. На что же он рассчитывал?
- Понятия не имею, - покачала головой Мэб. - Но… все это мне кажется существенным. Меня ведет цепь случайностей и удачных совпадений. Магия управляет моей жизнью.
Мэб помрачнела. А с ней и Реджинальд.
Да, верно. Магия управляла их жизни, и случайности сложно стало отличать от ее вмешательства, а личные чувства и желания — от начарованных. Сидя сейчас напротив, Реджинальд невольно гадал, что же заставляет его ревновать и тревожиться. Его собственные чувства, или магическая связь?