Будить Эффи Реджинальд не стал: раз Мэб усыпила девушку, значит была на то причина. Наскоро набросав записку, Реджинальд положил ее на подушку, придавив какой-то безделушкой со столика и вышел. Внизу царила суета, и Мэб никто не видел, и не знал, куда она могла пойти. Это Реджинальда раздосадовало и встревожило.
31.
Спальня, в которой элегантно страдала Флоранс Хапли, еще совсем недавно принадлежала, судя по всему, ее кузену. Во всяком случае, обставлена она была строго, без излишеств и очень по-мужски, и совсем не вязалась с личностью женщины. Сброшенные возле постели нежно-персиковые тапочки с помпончиками очень странно смотрелись на темном, потертом от времени ковре.
- О, леди Мэб! - Флоранс протянула руки. Для умирающей, которую изображала, она выглядела слишком уж цветущей. - Какое счастье вас видеть. А Реджинальд не пришел навестить меня?
Мэб скрипнула зубами. Хотелось ответить что-нибудь резкое, колкое. Заявить, например, что Реджинальд никогда не придет «навестить» эту симулянтку, что он принадлежит Мэб. Но это, впрочем, было не так. Реджинальд никому не принадлежал, он был свой собственный.
Мэб тряхнула головой, разгоняя мысли, села на стул и скрестила лодыжки. Приятнее было смотреть на свои пропыленные туфли, нежели на Флоранс Хапли, но то, увы, было невежливо. Вблизи видно было, что бледность Флоранс напускная, а травмы не настолько плохи, как она хотела показать.
- Как ваше самочувствие?
- О, кошмарно! - обрадовалась леди Флоранс. - Я так испугалась! Подумать только! Убийца все еще на свободе! И он охотится на нашу семью! Неужели же у этого Рорри есть сообщник?
Мэб затаила дыхание. Сейчас Флоранс Хапли назовет этого сообщника, и не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, чье имя прозвучит. Но, к счастью, женщина промолчала. Она решила еще немного продлить мизансцену «умирающая красавица»: откинулась на подушки, руку уронила на лоб. Рука была белая, что называется — лилейная.
- Леди Мэб! Леди Мэб! Подайте мне капли, прошу. Они где-то там, на столе.
- Капли?
- Синий флакон, - тоном Лизетты из «Милой шарлатанки» уточнила Флоранс. Все в ней было до того театрально, что перед глазами стояла теперь сцена из спектакля. Разница была в одном: Бланка Барбу, игравшая Лизетту в Гарден-Фоллис, была куда лучшей актрисой.
Флакон по всем законам жанра должен быть снабжен крупной этикеткой «КАПЛИ», а рядом стоять еще один, с надписью «ЯД», черепом и костями.
Мэб даже была разочарована, когда капли оказались «Патентованной Укрепляющей Микстурой Доктора Холлистока». Она взяла флакон, а потом взгляд ее притянули бумаги и книги.
Это несомненно была спальня барона, и он использовал комнату также, как кабинет. Несколько томов по истории острова, еще о тех временах, когда он был независимым герцогством. Тоненькая иллюстрированная брошюрка «Легенда о Грюнаре и Юфемии» с комментариями. Какие-то сельскохозяйственные ежегодники. Лист, исписанный насыщенными черными чернилами твердым, размашистым, очень мужским почерком.
{«Свечение в бухте Эгрин. Настоящая гробница. Черный монумент. Проклятие. Тайна Хапли»}
- Леди Мэб, капли! - капризным тоном напомнила Флоранс.
Мэб скомкала лист и сунула его за неимением карманов в вырез блузки. Края и изломы царапали кожу.
- Ваш кузен увлекался историей острова?
- Барон увлекался всем, что связано с нашей семьей, - усмехнулась Флоранс, залпом проглотив целую ложку «Патентованной Микстуры». - Без разбору. А в последнее время все толковал о «проклятии», якобы на нас наложенном. Редкая чушь! У меня был друг, Мастер проклятий, и он все проверял. Мы чисты.
- Кхм. да. Поправляйтесь, леди Флоранс, - Мэб заторопилась, комкая прощание. - Ах, и еще. Эффи поживет немного в пансионе «Королевская милость». Можете вы отправить туда горничную с ее вещами?
- Да, - скривилась Флоранс. - Так всем будет гораздо спокойнее.
И по счастью опять не воспользовалась шансом обвинить Эффи в покушении. Тут ей пока доставало благоразумия промолчать. Мэб попрощалась, вполне искренне желая леди Флоранс скорейшего выздоровления — это чудо наверняка должно было произойти, едва только гостья покинут дом. То, как явно Флоранс симулировала, вызывало смутную тревогу, как и многое, связанное с этой женщиной. Впрочем, мысли Мэб уже занимало другое.
В холле она поймала дворецкого.