Дверь в смежный номер приоткрылась, и Реджинальд хмыкнул.
- Еще не закрылась?
Мэб наградила его мрачным взглядом.
- Пойдем, кое-что покажу.
Реджинальд взял ее за руку, переплетя пальцы, и потянул за собой к балконной двери. Небольшая терраса была весьма странным, чужеродным в местной архитектуре элементом, точно бабочка, присевшая на скалу. Реджинальд тянул ее дальше, к совсем легкомысленной, хрупкой лестнице, которая пугающе поскрипывала под ногами. Вверх, почти под самую крышу.
- Верхняя терраса.
Мэб кивнула, завороженная, буквально околдованная видом. Море искрилось и переливалось, отражая звездный свет, и, казалось, под его толщей скрываются сокровища. Как тут не поверить в зачарованные острова и магические дублоны? Звезды сыпались с небес в воду. Чуть в отдалении мерцало пламя маяка.
- Если обернешься, - шепнул Реджинальд, кладя руки ей на талию, - увидишь замок.
Он светился. Не был освещен, не был подсвечен магией, просто камни сами по себе источали сияние. Мэб невольно ахнула. Она лишь слышала о таком, но едва ли верила. Баронский замок Хап-он-Дью казался такой же туристической байкой, как и Золотой остров.
- Потрясающе…
Порыв ветра налетел. Еще, еще один. Гостиница стояла достаточно далеко от берега, сюда не долетали брызги, но Мэб их легко могла вообразить, холодные и соленые. Объятия стали крепче, защищая ее от холода и ветра.
- Идем вниз? Ветер будет усиливаться.
Мэб кивнула.
3.
К утру непогода привычно улеглась. Это была одна из загадок Хап-он-Дью, раз за разом заманивающая Реджинальда на остров. Ночные ветра, холодные, жестокие, налетающие со всех сторон и оставляющие остров без изменений. Были ли это последствия применения магии? Или странная причуда географии? В любом случае, ветры Хап-он-Дью приманивали туристов и не причиняли при этом вреда, а это уже немало. К утру все успокаивалось, небо делалось ярко-синим, а море покойным и гладким, как шелк. Чудесная погода для прогулок.
Мэб еще спала, раскинувшись по постели, прелестная с этим легким румянцем на щеках. Реджинальд поцеловал ее в уголок рта, поднялся и вызвал горничную, чтобы заказать завтрак. Девица стрельнула любопытным взглядом по разбросанным по комнате вещам, а потом застыла, старательно изображая равнодушие.
Эта гостиница была хороша всем, кроме одного: хозяйка слишком интересовалась личной жизнью своих постояльцев. Впрочем, ее можно было отчасти извинить: нравы здесь были строгие, гости в эту часть острова забирались нечасто, и некоторая изоляция — в большинстве случаев совершенно добровольная — порождала у местных приступы гордыни и чувство превосходства. Все они здесь мнили себя потомками древнего народа, равного по знатности самым родовитым баронам Роанаты, и если кого и уважали, то только своего владыку — барона Хапли. Задумай Хапли бунт, и Хап-он-Дью с радостью бы объявил о своей независимости и, должно быть, вернулся к пиратству. Впрочем, судя по тому, что Реджинальд о бароне вообще никогда ничего не слышал, того вполне удовлетворяла тихая провинциальная жизнь без бурных страстей и свершений.
- Чайник чая. Тосты, вареные яйца, жареный бекон, - принялся перечислять Реджинальд. - Ваши знаменитые яблочные блинчики. И благоразумное молчание.
Горничная сжала в кулаке купюру, хихикнула и убежала. Мэб шевельнулась, перекатилась по постели и сонно пробормотала:
- Кто там?
- Завтрак.
- Ао-о-о-оу? - Мэб зевнула и медленно села. Одеяло соскользнуло, обнажая грудь, и женщина слегка покраснела. Просто поразительно было, что ее, весьма современную особу, смущали такие вещи. И очень мило. - Халат подай.
- Да, моя леди, - хмыкнул Реджинальд.
Закутавшись в халат, Мэб подошла к окну и отодвинула штору. Вид, судя по всему, удовлетворил ее. На щеки вернулся здоровый румянец, глаза заблестели. Растрепанная со сна, закутанная в тонкий, облегающий фигуру сылуньский шелк, Мэб была невероятно соблазнительна, и потому Реджинальд подошел, заключил ее в объятья и поцеловал. В это самое время объявилась горничная с подносом. Дурочка хихикнула, вызвав у Мэб приступ раздраженного фырканья. Толкнув легонько Реджинальда в грудь, Мэб отстранилась, прошла через номер на веранду и села к столу. Легкая, чуть ханжеская стыдливость боролась некоторое время с раздражением и проиграла с треском. Мэб закинула ногу на ногу, так что халат сполз, обнажая ее до середины бедра, и потянулась за чайником.