- Как скучно, - разочаровано протянула леди Гортензия. - Вы совершенно не умеете рассказывать.
В действительности все было гораздо, гораздо интереснее. Инспектор — имя его оказалось Гринвуд-Ли — арестовал и допросил леди Флоранс сразу же. Флоранс устроила вполне ожидаемую истерику, крича что не желает отвечать на вопросы полицейского и мужчины, и Мэб пришлось присутствовать. В качестве леди и женщины, надо полагать. Мэб всегда думала, что женщина нужна при обыске, а не при допросе, но отказываться не стала. Это позволило ей удовлетворить свое любопытство.
Сперва леди Флоранс, конечно же, задирала нос и отмалчивалась, а если и раскрывала рот, то только ради оскорблений. А потом инспектор Гринвуд-Ли сказал ей о состоянии Пьера Бли. И Флоранс совершеннейшим образом переменилась.
Даже сейчас, сидя в залитой солнцем комнате, потягивая сладкий чай, Мэб ощущала холодок, пробравшийся в тот момент под кожу. Флоранс была напугана. Не просто напугана, в панике, всепоглощающей, ничем не контролируемой. И, подгоняемая этой паникой, она начала давать показания, которые Мэб скорее назвала бы самооговором. Она убила барона, его жену, старую няньку. Она подкинула листок на стол и сделала все, чтобы слишком любопытная леди Дерован обратила на него внимание. Она призвала бурю. С помощью артефакта, которой тогда же и потерялся. Она. Она. Она.
Мэб не сомневалась, что в смерти барона Хапли повинен Кристиан Верне. И, возможно, он сделал это собственными руками. Зачем ему это было нужно, Мэб пока сказать затруднялась. Возможно, из-за еще одной картины. Во всяком случае, другого человека, способного вызвать у наглой Флоранс Хапли такой ужас, Мэб не видела. И другого человека, имеющего доступ к редким и дорогим артефактам — тоже.
А что, если рассказать обо всем Гортензии Паренкрест? - подумала Мэб. Запустить эту сплетню и посмотреть, к чему она приведет? Останавливала, впрочем, непредсказуемость последствий.
- Увы, все так и было, - Мэб даже удался легкий вздох сожаления. - Если вам нужны пикантные подробности, их немного. Разве что… покушение на себя леди Флоранс также инсцинировала, чтобы обвинить во всем Эффи и Мартина Рорри.
- Пф-ф! Какая скука! - посетовала фрейлина. - Будь это книга, ее бы следовало сжечь в этом самом очаге.
И леди Гортензия махнула рукой на незаженный камин, украшенный замысловатой резьбой по белому камню.
- Это жизнь, - нахмурилась Мэб.
- И с каких-таких пор это служит оправданием пошлости? - хмыкнула леди Гортензия. - Нет, Флоранс Хапли не подходит на роль убийцы по всем статьям. Она невероятно глупа. Я еще могу поверить, что она убила старую няньку или беременную женщину. Но как бы леди Флоранс справилась с бароном? Тут нужна или сила, или хитрость, а и того и другого ей недостает. Это был кто-то другой. Должно быть, один из ее любовников. Или Бли или Рорри. Да, определенно, Рорри!
- Секретарь? - Мэб не сдержала смешок. - Он-то почему?
- Слишком симпатичный, - отрезала леди Гортензия. - Я никогда не доверяю таким милым людям, вроде этого секретаря или вашего любовника, Эншо.
Мэб чуть было не ляпнула оскорбленно: «моего жениха!», но это, пожалуй, была бы чересчур сочная сплетня. Двор ее пока не заслужил. Да и не желала Мэб, чтобы ее обсуждали в подобном контексте придворные бездельники.
- Если Небо будет благосклонно, мы уже узнаем об этой истории много интересного, - резюмировала леди Гортензия, поднимаясь. И, кивнув царственно вошедшему Реджинальду, удалилась.
- Выдохни, она уже ушла, - посоветовал Реджинальд.
Мэб со свистом выдохнула воздух, шагнула вперед, обнимая мужчину, и пожаловалась:
- Эта женщина меня нервирует.
- Разве не такова суть всех придворных? - хмыкнул Реджинальд. - Забудь о ней. Едва ли вы будете часто встречаться. Разве что леди Гортензии придет опять в голову навестить Абартон. Что вряд ли. К слову об Абартоне, у меня две новости. С какой начать?
Мэб, не размыкая объятий, потянула Реджинальда к диванчику, где они устроились с большим комфортом. Прошмыгнувшая в гостиную служанка поставила на столик поднос с чаем — они определенно попали в большую милость к хозяйке пансиона — и беззвучно удалилась.
- Судя по твоему тону, - заметила Мэб, протягивая Реджинальду чашку, - одна из них плохая. Начни с хорошей.
- Эффи согласна безвозмездно передать архив дяди Абартону, когда вступит в наследство. Это произойдет осенью. Нужно будет тогда прислать кого-то с официальными бумагами и забрать все эти коробки.