Пройдя по коридору от холла чуть прямо и влево, мы оказались в кафетерии. Двери здесь отличались от стандартных дверей на станции, которые были сделаны из металла и полимеров, и открывались в обе стороны. Вдоль деревянных полотен, с вырезанными в верхних частях круглыми окошками, крепились вытянутые вертикальные ручки с хромированным покрытием. Эти двери напоминали те, что устанавливали в кафе на нашей планете. Помещение было стилизовано под шестидесятые года прошлой эры на Земле, до нового летоисчисления. Прямо и по левой стороне от входа находилась барная стойка почти во всю стену: за ней несколько человек занимались своей работой. На этом длинном столе располагались стеклянные контейнеры-витрины с едой, возле каждого блюда стояла табличка с пояснением в прозрачной рамке. Справа находились круглые столики, отделенные по три друг от друга небольшими перегородками из дерева красного или коричневого цвета. Небольшие кресла и диванчики были перетянуты красным материалом, и, судя по всему, были очень мягкими и удобными. Здесь наша экскурсия прервалась на прием пищи и недолгий отдых. Я узнал у нашего гида по имени Ноа, девушки лет тридцати пяти, откуда можно сделать звонок на Землю. Прямо за выходом из кафетерия, в том же коридоре, откуда мы пришли из холла, была небольшая комнатка с терминалом связи. Рядом с небольшим экраном и камерой для видеозвонка находилось тонкое отверстие для карточки, обрамленное металлической рамкой. Еще перед вылетом нам выдали индивидуальные карты-пропуска членов экспедиции, именно эту карточку и необходимо было вставить в терминал.
Мой звонок предполагал недолгие десять минут, так как время пребывания на МКС было ограничено, и каждая минута для нашей команды была расписана заранее.
Ю приняла вызов чуть ли не сразу, складывалось впечатление, что все это время она дежурила у терминала. Я рассказал ей о полете, о своих чувствах и переживаниях, о том, как произошел наш зрительный контакт с капитаном во время взлета. Рассказал о том, как здорово на МКС, каких невероятных масштабов станция, и как вкусно тут кормят. В голосе Ю, при всей ее радости за меня, присутствовала печаль. Я тоже грустил. Меня все так же терзало чувство вины, что я оставил ее совсем одну. Сестра рассказала мне о том, что наш полет осветили в прессе: писали о том, что новое поколение специалистов сделает свой вклад в историю развития человечества в энергетике и покорении космоса. Рассказала о том, что на Земле идут дожди, и со времени нашего отлета небо затянуто тучами, но синоптики обещают потепление и хорошую солнечную погоду на следующей неделе. Мы попрощались. Тяжело.
Наша перегруппировка на «Лиру» должна была состояться с минуты на минуту. Все члены команды были проинструктированы руководством, и, теперь уже с оборудованием, я вместе с Ноа и моими новыми друзьями направлялся через холл МКС к пункту вылета корабля-челнока, что доставит нас на туристическую станцию. Что удивительно, в холле замерцал голубой свет и были слышны раскаты грома, в системе оповещения отчетливо улавливались звуки дождя. Значит все-таки имитация звуков с Земли на МКС была. Уверен, для постоянных жителей станции это очень приятный факт. Интересно, а имитация других погодных явлений здесь бывает? Времени задавать подобные вопросы Ноа не было, да и отвлекать человека было неразумно: она постоянно с кем-то переговаривалась через наушник, судя по всему речь шла о программе «Заря», участником которой я и являюсь.
Пройдя несколько помещений, особо друг от друга не отличающихся, встретившись взглядами с сотрудниками станции, отметив среди них довольно симпатичную девушку, что заставило меня пристально приглядеться к ее табличке на груди с указанием имени и корпуса, где она работает, мы попали в небольшую комнату со скафандрами. Это последнее помещение на МКС перед вылетом, где нам удастся побывать. Облачившись в защитное снаряжение, взяв багаж, мы встали в прямоугольник, размеченный на полу желтой краской. Наш гид ввела на терминале какие-то команды, и через некоторое время центральная часть комнаты стала преображаться: на полу образовались линии, они превратились в очертания ворот, которые затем стали открываться – створки опустились чуть вниз и разъехались в разные стороны, обнажив под собой белый, как снег летательный аппарат небольших размеров. Это и был наш челнок. Корабль медленно поднялся из люка в полу. Внешне он напоминал самолет, только с короткими крыльями вдоль его нижней части. Хвост челнока украшала надпись «Лира».