Мастер, которого звали Джейк, как мы выяснили, работал быстро и уверенно. Сначала он подготовил трафареты, мы утвердили размер и точное расположение. Я пошёл первым, отчасти чтобы показать Лёле, что это не так страшно, отчасти потому, что мне самому не терпелось. Ощущение было знакомым – жгучая, но вполне терпимая вибрация иглы, монотонное жужжание машинки, лёгкий запах крови, смешанный с антисептиком. Я смотрел, как под его рукой на моей коже появляются чёткие, чёрные буквы.
Потом настала очередь Лёли. Она чуть заметно поморщилась от первого укола иглы, но тут же собралась, лишь крепче стиснув мою свободную руку, которую я ей протянул. Я не отводил от неё взгляда, стараясь своим молчаливым присутствием хоть немного облегчить ей дискомфорт.
Когда всё, наконец, закончилось, и Джейк аккуратно протирал свежие татуировки специальным раствором, накрывая их защитной плёнкой, я наклонился к Лёле. Её запястье было немного покрасневшим и припухшим, но тонкая чёрная вязь слов смотрелась на её нежной коже невероятно изящно, интимно и правильно. Так же, как золотое кольцо на её пальце.
Я нежно, почти благоговейно, поцеловал её сначала в висок, а потом в губы.
– Идеально. – прошептал я, когда мы немного отстранились друг от друга. Мой взгляд скользнул по свежей надписи на её коже, а потом на такую же на своём запястье. Клянусь, я буду любить тебя сегодня.
Я осторожно, кончиком пальца, коснулся первого слова на её руке.
– Завтра.
Плавно переместился на второе, обводя изгибы букв.
– Всегда.
И на последнее, задерживаясь на нём на мгновение.
– Теперь это, блядь, выгравировано. Навечно. Как и мы с тобой.
Конец.