Краем глаза я наблюдала за ним. Николас, казалось, был полностью поглощён своим телефоном, отвечая на бесконечный поток сообщений и звонков. Он ни разу не взглянул на меня и не нарушил напряжённое молчание, окутавшее салон автомобиля. Эта напускная отстранённость вызывала во мне смешанные чувства. Я металась между раздражением от его показного безразличия и облегчением от того, что он не пытается заговорить.
На одно безумное мгновение мне даже показалось, что Ник общается с другой женщиной. Знакомое, горькое чувство ревности сжало грудь, но я тут же отбросила эту мысль.
«Нет!» – мысленно одёрнула я себя. Я не могла упасть в эту ловушку и позволить ему вновь играть на моих чувствах. Мне нужно было сосредоточиться на своей цели, вернуть контроль над ситуацией.
«Между нами ничего нет, просто сделка. Холодный, расчётливый контракт, не больше». – в который раз твердила я себе, как мантру, пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. Я отчаянно искала, на чём сосредоточиться, чтобы не думать о нём, о его близости, о том, как идеально этот проклятый костюм сидит на его широких плечах.
Зачем мы едем в казино? Какую роль он уготовил мне в своём спектакле на этот раз?
Вопросы роились в моей голове, но Николас молчал, по-прежнему погруженный в свой телефон.
Машина плавно затормозила у массивных двойных дверей, ведущих в сверкающий, манящий мир азарта и роскоши. Николас, наконец, оторвался от своих дел и, повернув голову, посмотрел на меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, и в нём на мгновение что-то промелькнуло – тень улыбки, хищный блеск, я не успела понять.
– Будь хорошей девочкой, Елена. – произнёс он низким голосом, убирая телефон во внутренний карман пиджака.
– И что, по-твоему, это значит, Николас? – спросила я, выгнув бровь, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и спокойно, хотя внутри всё клокотало от негодования. Его снисходительный тон действовал мне на нервы.
Он ничего не ответил. Просто вышел из машины, обошёл её и, открыв мою дверь, с прежней показной галантностью подал мне руку.
Когда мы вошли в казино, меня как будто накрыло волной – возбуждённые голоса гостей, яркие, мигающие огни, смесь запахов дорогих духов, денег и чего-то неуловимо порочного, витающего в воздухе. Я на мгновение потерялась в этом безумном водовороте, чувствуя себя маленькой лодкой, попавшей в шторм.
Николас, едва заметным жестом, указал в сторону игорных столов, где люди, как загипнотизированные, следили за вращением рулетки, не замечая, как сгорают их жизни в этом алчном пламени азарта.
– Можешь поиграть, развеяться. Или пойти в бар. – бросил Николас небрежно, даже не взглянув на меня, как будто моё присутствие здесь было для него не более чем досадная мелочь. – Главное – веди себя хорошо и не привлекай внимания.
– В таком случае тебе не следовало брать меня с собой. – фыркнула я, чувствуя, как гнев, смешанный с обидой, разгорается во мне с новой силой.
Николас, однако, никак не прокомментировал мои слова. Он лишь коротко, почти незаметно, переглянулся со своим водителем – громадным чернокожим мужчиной с непроницаемым лицом. Затем, резко развернувшись, растворился в пёстрой толпе, оставив меня наедине с безмолвным цербером. Этот человек был очередным членом свиты Картера, напоминанием о том, в каком ужасном мире я оказалась.
– Ты моя нянька, значит? – спросила я с вызывающей усмешкой, обращаясь к громиле. – И как тебя зовут, если мне, конечно, позволено это знать?
– Дастин, мисс Гриффин. – ответил он серьёзным, ровным тоном. На его лице не дрогнул ни один мускул, что подтверждало предположение: он был не просто телохранителем. – Моя задача – обеспечить вашу безопасность сегодня вечером.
Его слова вызвали во мне новую волну раздражения.
Безопасность? Или, скорее, надзор?
Я и так чувствовала себя птицей в клетке, а теперь под неусыпным оком этого… Дастина.
Чтобы отвлечься от назойливых мыслей, я обвела взглядом зал: игроки делали ставки, фишки перемещались по зелёным сукнам столов, а крупье с профессиональной улыбкой объявлял результаты. Воздух звенел от возбуждённых возгласов и разочарованных вздохов.