Морозов хохотнул, но кивнул. Он прекрасно понимал, что я не бросаюсь словами. И если кто-то из его людей заслужит подобную участь, значит, тот действительно перегнул палку.
– Что Лёша натворил на этот раз? – спросил Кирилл, откинувшись на спинку кресла и закурив сигарету. – Снова сцепился с Мясником?
– Нет. – ответил я, устраиваясь во главе стола. – Он назло мне флиртовал с Еленой.
Кирилл ошеломлённо уставился на меня, словно я только что сообщил ему о конце света. Селим, чьё лицо обычно напоминало непроницаемую маску, слегка приподнял бровь – для него это было равносильно бурному проявлению эмоций.
– Что? Елена? – переспросил Кирилл, всё ещё не веря своим ушам. – Единственная девушка, которую ты когда-либо любил?
Я хмуро кивнул, стиснув зубы, и, подавив раздражение, вкратце рассказал им о долге Алистера и тридцатидневном контракте с Еленой.
– Зачем? – спросил Демир, с недоумением покачав головой. – Вы же расстались. Всё давно в прошлом. К чему эти сложности? Почему просто не списать долг?
– Не в этой жизни, не в следующей. – отрезал я и покачал головой. – Она вернётся ко мне. По собственному желанию.
Кирилл разразился громким хохотом.
– Ты всё ещё любишь её, Ник! – сквозь смех произнёс он. – И вместо того, чтобы поговорить как мужчина с женщиной, ты устраиваешь весь этот цирк! Мучаешь её, себя… Ждёшь, пока она сама приползёт к тебе на коленях.
Я лишь пожал плечами, не желая вдаваться в дальнейшие обсуждения своих чувств.
– И нужен тебе этот геморрой? – вмешался Селим, как всегда, прагматичный и расчётливый. Он откинулся на спинку кресла, лениво вращая в пальцах стакан с виски. – У нас и без того проблем хватает. Кастрати только и ждёт твоей ошибки, а ты подставляешь ему свою слабость на блюдечке с голубой каёмочкой.
Его слова полоснули по нервам. Я напрягся, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости.
– Пускай только попробует к ней прикоснуться. – процедил я сквозь зубы, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. – Я переломаю ему каждый палец, отрежу его маленький член и заставлю сожрать его. Никто не посмеет причинить ей вред.
Взгляд Селима стал ещё более непроницаемым, он молча отпил виски. Кирилл же, усмехнувшись, поднял руки в примирительном жесте.
– Ладно, понял. Не кипятись ты так. А с Лёшей я поговорю. – он многозначительно посмотрел на меня. – Объясню ему кое-что о субординации и правилах приличия.
– Хватит об этом. – я с силой хлопнул по столу, прерывая этот разговор. – Вернёмся к обсуждению плана. У нас есть дела поважнее, чем мои личные отношения.
Следующие полчаса мы погрузились в детали плана по подрыву бизнеса албанской мафии. Обсуждали всё – от поставок оружия через границу до логистики и точек сбыта. Каждый из нас знал, что это критически важный шаг, и мы не могли позволить себе ошибку. Я смотрел на карту, разложенную на столе, и пытался представить, как наши действия повлияют на ситуацию.
– Если мы сможем установить контроль над этой точкой, – произнёс Кирилл, указывая на карту. – то перехватим их поставки ещё до того, как они доберутся до клиентов.
Селим кивнул, его лицо оставалось серьёзным.
– Кастрати будет следить за каждым нашим шагом.
Мы продолжали обсуждать детали, задавая друг другу вопросы и высказывая опасения. Время пролетело незаметно. Наконец, встреча подошла к концу. Я попрощался с Кириллом и Селимом, чувствуя, как напряжение последних часов постепенно отпускает, и поднялся на лифте в свой пентхаус.
Предвкушение встречи с Еленой, смешанное с раздражением и странным, почти болезненным нетерпением, вибрировало в каждой клеточке моего тела, как будто я ожидал столкновения с ураганом.
Когда я вошёл в гостиную, Елена уже ждала меня, как я и приказал. Она сидела на одном из диванов, прямая спина и сцепленные в замок руки говорили о её непокорности. В другом конце комнаты, почти сливаясь с тенью, стоял Дастин. Заметив меня, он тут же выпрямился, молчаливо ожидая распоряжений.
– Свободен до завтра. – кивнул я ему, небрежно бросив пиджак на ближайшее кресло.
– Да, босс. – коротко ответил он и бесшумно исчез из комнаты. Дверь за ним закрылась с мягким щелчком.
Теперь остались только мы. Я и моя непокорная птичка, которая всё ещё наивно полагала, что может выпорхнуть из клетки. Подойдя к дивану напротив Елены, я неспешно закатал рукава рубашки до локтей, обнажая замученные тренировками мышцы, и удобно устроился на кожаных сиденьях, закинув руки на изголовье.