Николас подошёл ближе, и краем глаза я заметила, как его взгляд скользнул по моей руке, задержавшись на белой повязке. На долю секунды в его глазах промелькнула тень боли, но она быстро исчезла, сменившись привычной маской непроницаемости.
– Спасибо, Анна. – коротко бросил он, доставая телефон. – Я вызову доктора Ривьера.
Я продолжала молчать, упрямо глядя в стену, чувствуя, как в душе бушует ураган из боли, обиды и гнева. Мне не нужна была его забота, его показная помощь! Всё, чего я хотела – чтобы он исчез из моей жизни раз и навсегда.
Николас сделал несколько коротких звонков, отдавая распоряжения своим людям твёрдым, властным голосом. Закончив разговор, он подошёл к кровати и, помедлив, обратился ко мне:
– Врач будет здесь через полчаса. Анна будет заботиться о тебе, пока ты не поправишься. И я надеюсь не видеть тебя на ногах, по крайней мере, до завтрашнего утра. Понятно?
– Не хочешь, чтобы я помешала тебе и твоей метательнице ножей? – прошипела я, наконец, обернувшись к нему. Горькая, полная яда усмешка исказила мои губы. – Если я так сильно доставляю тебе неудобства своим присутствием, может, просто отпустишь меня?
Николас нахмурился и резким жестом указал Анне оставить нас. Домработница послушно кивнула и бесшумно выскользнула из комнаты, прихватив с собой аптечку. Когда дверь за ней закрылась с тихим щелчком, Николас, к моему удивлению, опустился на корточки передо мной.
– Я деловой человек, Елена, – тихо произнёс он, – и не могу просто так, из-за красивых женских глаз, каждый раз прощать чужие долги. Если тебе важна судьба твоего недоумка-брата, ты выполнишь свою часть контракта. Только он, – Николас сделал особый акцент на этом слове, – сдерживает меня от того, чтобы не убить Алистера.
Я закатила глаза, и язвительный смешок сорвался с моих губ.
– Зачем тебе я, Ник? У тебя есть игрушка! – с горечью произнесла я. – И знаешь… мог бы хотя бы не привозить её сюда в этот дом, о котором мы… мечтали в молодости.
Совершенно забыв про ранение, я импульсивно дёрнула рукой, желая жестом указать ему на дверь, но тут же поморщилась от резкой боли.
– Ай… – выдохнула я, схватившись за повязку.
Николас покачал головой, словно я была глупым, капризным ребёнком, и поднялся с колен.
– Береги руку и отдыхай.
– Даже отрицать не будешь? – тихо спросила я, чувствуя, как слёзы жгучей пеленой застилают глаза. – Это всё, что ты скажешь?
Этот упрямый, непробиваемый идиот развернулся и направился к выходу. Я уже решила, что разговор окончен, но Николас, к моему удивлению, остановился на пороге и, не оборачиваясь, произнёс:
– Я ничего не обязан тебе объяснять, Елена. Ты потеряла это права, когда сбежала от меня. Теперь пожинай плоды своих решений.
Глава 20. Елена
Николас.
Это, конечно, совсем не то, чего я ожидал от встречи Елены и Алёны. И несмотря на всю бушующую во мне ярость, жгучее раздражение, я понимал, что всё это – глупое, нелепое недоразумение. И если бы я не отвлёкся на идиотские выходки Кастрати и представил девушек друг другу как положено, спокойно и разъяснив ситуацию, ничего бы этого не произошло. Но я всё ещё не мог перестать злиться на Елену и избегал с ней встречи.
Я хотел дать ей всё. И даже больше. Дом, семью, стабильность, свою любовь… всё, о чём она мечтала, о чём сама мне рассказывала. Но она ушла. Сломала всё, что мы так бережно строили, кирпичик за кирпичиком. И вместо того, чтобы сейчас быть рядом с ней, заботиться о ней, убедиться, что эта чёртова рана не причиняет ей слишком много боли, я метался по своей комнате, сжимая кулаки, чувствуя, как внутри растёт бессильная ярость.
Конечно, Алёна для меня ни черта не значила как женщина. Единственная, кто когда-либо имел для меня значение – это она. Моя глупенькая Лёля, с её непокорным характером. Но всё так запуталось… И кажется, что уже ничего не исправишь. Мы слишком сломаны и испорчены, чтобы снова быть вместе. Слишком много боли и недоверия между нами.
– Глупая! – выругался я, с размаху ударив со всей силы кулаком в стену. Боль пронзила руку, но это было ничто по сравнению с тем, что я чувствовал внутри. – Почему ты не могла просто принять меня?!
Сжав челюсти, я сделал резкий вдох, пытаясь унять бешеное биение сердца. Подошёл к стене, где за невзрачной картиной был скрыт небольшой сейф. Ввёл код, ощущая под пальцами холодную сталь кнопок. Тяжёлая дверь поддалась с едва слышным щелчком. Среди пачек денег, документов и оружия лежала фоторамка. Я осторожно достал её и провёл кончиками пальцев по холодному стеклу.