Как он смеет так играть со мной?
Мне безумно хотелось закричать, ударить его, расцарапать эту самодовольную физиономию… но проклятая гордость не позволяла мне показать свою слабость. Я сделала шаг назад, пытаясь увеличить расстояние между нами, разорвать напряжённое, электрическое поле, возникшее между нами. Но этот самоуверенный идиот обхватил меня за талию и притянул к себе. И, прежде чем я успела возмутиться, и хоть как-то отреагировать и оттолкнуть его, Николас мягко провёл большим пальцем по моей нижней губе. От этого лёгкого прикосновения по телу пробежала дрожь.
– Меня не интересует Алёна. – произнёс он, глядя мне прямо в глаза.
С трудом сглотнув ком в горле, я неосознанно провела языком по губе, слегка касаясь подушечки его пальца.
– Тогда что она здесь делает? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
– Если тебе так интересно, почему бы не спросить у неё? – ответил он, не отводя взгляда от моего рта. Его глаза потемнели, стали почти чёрными, а дыхание – глубже, чаще.
Я напряглась всем телом, осознав, что он в очередной раз играет со мной, и снова попыталась высвободиться из его объятий, убрать его руки со своей талии. Но Ник лишь крепче прижал меня к себе, не давая ни малейшего шанса вырваться.
– Ты знаешь ответ на свой вопрос, Елена. Просто подумай.
Я нахмурилась, пытаясь понять, что именно он хочет этим сказать.
«Алёна действительно его девушка? Или…» – мысль оборвалась на полуслове.
Его губы мягко коснулись моих. Мир вокруг растаял, исчез, растворился в сладкой мгле. Остались только его губы, тёплые руки на талии, его запах… Этот поцелуй был совсем не таким, как обычно – резкий и требовательный. Сейчас в нём была нежность, трепет… и что-то ещё, отчего у меня подкосились ноги.
Я забыла обо всём – об Алёне, о своих сомнениях, о гордости… Голова кружилась, мысли испарились, осталось только это всепоглощающее чувство, захватившее меня целиком. Не в силах остановиться, или даже подумать о том, чтобы оттолкнуть его, я обхватила его шею здоровой рукой, прижимаясь к нему всем телом, отвечая на поцелуй с той же страстью и нежностью. Мои пальцы запутались в его волосах, а дыхание стало прерывистым, сбивчивым. В этот момент не было ничего, кроме нас двоих.
Но, прежде чем головокружительное чувство захлестнуло нас окончательно, Николас медленно, словно нехотя, отстранился. Его глаза горели, зрачки были расширены, дыхание всё ещё сбивчивое. Он смотрел на меня, так, словно хотел взять прямо здесь, но сдержался, сделав над собой видимое усилие.
Я сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь отдышаться и унять бешено колотящееся сердце. Внутри всё ещё пылал пожар. Щёки горели, губы покалывало, а в голове шумело.
– Ник… что? – мой голос дрожал от смешанных чувств. Я вопросительно посмотрела на него, пытаясь понять, что всё это значит.
– Я устал и не хочу лгать. – сказал он, нежно поглаживая большим пальцем по моей щеке. Его прикосновение вызвало новую волну дрожи. – Да, я хотел сломать тебя, отомстить за то, что ты меня бросила. – его голос звучал хрипло, с едва заметной горечью. – Но мы оба знаем, что, между нами, всегда было нечто большее, чем просто контракт. Но сейчас я не могу тебе доверять. Хотя я признателен тебе, за то, что ты рассказала о ФБР и не пошла у них на поводу. И можешь не волноваться, – добавил он, слегка улыбнувшись уголком губ, – я позабочусь, чтобы никто из них тебя больше не беспокоил.
– Ник, я… – начала я, но он приложил палец к моим губам, не давая мне договорить.
– Ты ещё не готова к этому разговору. – произнёс он мягко и, взяв мою ладонь, нежно поцеловал костяшки пальцев. – Как бы мне ни была приятна твоя компания, мне нужно ехать.
Глава 21 Елена
Едва я переступила порог дома, как до моих ушей донёсся характерный, низкий рокот удаляющегося мотора. Николас. Уехал. Снова. Я непроизвольно нахмурилась, чувствуя, как губы сами собой скривились в недовольной гримасе, а между бровей пролегла лёгкая морщинка.
Куда он мог отправиться в такой час? И, что ещё важнее, с кем?
Сердце не просто ёкнуло, оно сделало какой-то неприятный, тревожный кувырок в груди.
Несколько долгих минут я простояла у панорамного окна в гостиной, гипнотизируя взглядом два удаляющихся красных огонька его машины. Когда массивные автоматические ворота с глухим щелчком захлопнулись, отрезая его от меня, я с тяжёлым вздохом повернулась и медленно направилась в свою комнату. В голове, однако, царил такой хаос из обрывков мыслей и тревожных предположений, что перспектива остаться наедине с собой в четырёх стенах спальни и со своими демонами, показалась совершенно невыносимой. Тишина огромного дома давила на уши, а одиночество сегодня ощущалось особенно остро, почти физически.