– Иисусе! – выдохнул он, зарываясь лицом в мои волосы. Его пальцы судорожно скользили по голове, по спине, по плечам, словно пытаясь убедиться, что я настоящая, жива и невредима.
Я скользнула ладонью по его напряжённой, мокрой от пота груди, чувствуя, как бешено, почти на износ, колотится его сердце. Оно билось так сильно и громко, что, казалось, отдавалось эхом во всей комнате.
– Всё хорошо, – успокаивающе сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя меня саму всё ещё била мелкая дрожь от пережитого. – Я здесь и никуда не планирую уходить. Это был всего лишь кошмар.
Ник медленно покачал головой, не выпуская меня из своих крепких объятий, и тихо ответил:
– Нет. Я очень редко вижу сны, Лёля. Это было… предчувствие. Моя интуиция меня обычно не подводит.
Я осторожно отстранилась от него ровно настолько, чтобы заглянуть ему в лицо, встретиться с ним взглядом. Его глаза всё ещё были немного дикими, но в них уже появилась осмысленность и какая-то мрачная решимость.
– О чём ты? – сердце снова сжалось от дурного предчувствия. – Мне… угрожает опасность?
Но вместо прямого ответа, Ник неожиданно схватил меня за ягодицы и одним резким движением усадил к себе на колени, лицом к лицу.
– Что ты делаешь? – пискнула я, скорее от неожиданности, чем от реального протеста или желания вырваться. Я инстинктивно обхватила его руками за шею, чувствуя под пальцами его горячую, влажную кожу.
– Ты нужна мне, – прохрипел он, его голос был низким и полным какого-то первобытного голода. Его пальцы скользили по моим волосам, слегка оттягивая голову назад. – Почувствовать тебя…
А затем он впился мне в губы своими, страстно, почти яростно, отчаянно сминая их. Это был не нежный поцелуй, а требовательный. Как будто этим грубым, почти животным актом избавиться от только что пережитого ужаса и стереть из памяти кошмарные видения. И я, забыв на мгновение обо всех вопросах, страхах и сомнениях, ответила ему с той же отчаянной, всепоглощающей страстью.
Но как бы ни было приятно, беспокойство всё же не позволяло мне полностью раствориться в этом моменте. Оно продолжало жужжать где-то на периферии сознания. Поэтому, собрав всю свою волю в кулак, я, в конце концов, всё-таки мягко отстранилась от него, прерывая наш страстный поцелуй на самом пике.
– Ник, – я нежно обхватила его лицо ладонями, заставляя посмотреть мне в глаза, – я понимаю, что ты чувствуешь. Но нам нужно поговорить. Это был всего лишь кошмар. И рядом с тобой, я чувствую себя в полной безопасности.
Он нехотя кивнул и сделал глубокий вдох, видимо, пытаясь успокоиться и взять себя в руки.
– Я чувствую, что должно случиться что-то плохое, Лёля. И я боюсь, что не смогу тебя защитить. Но я не хочу пугать тебя ещё больше. Думаю, тебе лучше не знать обо всех деталях того, что сейчас происходит в моей жизни.
Прежде чем я успела возразить, высказать всё, что думаю о его попытках снова отгородиться от меня, он вдруг бросил на меня лукавый, почти игривый взгляд, от которого его глаза на мгновение заблестели знакомым озорством.
– Кстати, – его губы тронула лёгкая, едва заметная усмешка, – что ты здесь делаешь, красавица? Я, конечно, не ожидал тебя увидеть сегодня утром в своей постели. Но должен признаться, мне это чертовски нравится.
– Я хотела поблагодарить тебя! – я шутливо толкнула его в плечо, но Николас лишь слегка покачал головой, его усмешка стала шире. – А о чём это ты таком подумал, а?
– Ну не знаю, – протянул он нарочито медленно и окинул меня многозначительным взглядом. – Может быть, о том, чтобы я снова заставил тебя кончить?
– Ты, конечно, мастер в этом деле, – неохотно признала я, чувствуя, как кровь приливает к щекам, а сердце начинает биться в предвкушении. Его откровенность и прямота всегда обезоруживали меня. – Но я здесь не из-за этого. Честно. Когда ты вчера уехал, я нашла мастерскую. И просто хотела тебя поблагодарить. Я знаю, у нас всё началось сложно и неправильно. Но, Ник – это лучший подарок, который ты мог для меня сделать.
– Я рад, что тебе понравилось, – ответил он, и на его лице на мгновение появилась искренняя, почти мальчишеская улыбка, которая быстро сменилась хищной усмешкой. Он снова оглядел меня с ног до головы, и его глаза опасно блеснули. – Но раз уж ты уже в моей постели… да ещё и, заметь, по собственной доброй воле. Было бы непростительной ошибкой не воспользоваться таким удачным стечением обстоятельств, ты не находишь?
– Ник, – выдохнула я его имя, чувствуя, как моё тело предательски просыпается от его близости, от интимной интонации в его голосе, от многообещающего блеска в его глазах. Все мои благие намерения поговорить, выяснить, что происходит, начали таять, как снег под весенним солнцем.