В прошлый раз она отважилась только на то, чтобы заглянуть в шелку двери, а сегодня, движимая каким-то непонятным импульсом, быстро вошла в кабинет и положила руку ему на плечо.
— Грей, — прошептала она. — Все хорошо. Теперь я здесь.
Он поднял голову и окинул ее взглядом. От того, что она увидела в его серых глазах, у нее защемило сердце. Поникшие, затравленные, это были глаза умирающего человека.
— Не плачьте, — сказала она, утирая его слезы. «Странно, — подумала она, — как он может быть таким высокомерным и далеким днем и таким беззащитным ночью?» — Не плачьте.
— Ничего не могу с этим поделать, — сквозь слезы пробормотал Грей и, будто смущенный ее ясным, открытым взглядом, снова опустил голову на руки.
Как помочь ему справиться с такими эмоциями? Дженнифер плакала всего раз за последние восемь лет и, пока не переехала в Грейхевен, даже не испытывала такой потребности. Теперь же, при виде чужого горя, она совершенно растерялась.
Пригладив его густые темные волосы, она попыталась утолить его боль.
— Вам не следует так переживать, — тихо сказала она, понимая, что словами она вряд ли прекратит его мучения. — Пожалуйста…
Грей поднял голову и снова посмотрел на нее заплаканными глазами.
— Ах, Боже, — устало сказал он. — Вы правы, мне надо успокоиться, но я разом чувствую и любовь, и печаль, и горе, и все это бушует во мне, и я просто задыхаюсь…
Он так по-детски, так доверчиво прижал ее руку к своей щеке, что у нее комок подкатил к горлу.
На какое-то время боль его, казалось, утихла. Он стыдливо взглянул на девушку, рассматривая ее лицо при свете свечи. Она нашла его взгляд странным — он будто смотрел сквозь нее.
— Вы очень красивы. Сами-то знаете это?
Испуганная такой внезапной переменой в нем, Дженнифер зарделась и попятилась назад, но он поймал ее за руку и неожиданно сильно сжал.
— Не уходите, — попросил он тихим, жалобным голосом. Мученическое выражение лица постепенно сменилось другим, еще более страдальческим. — Вы нужны мне. Вы так красивы…
Она поняла, что Грей мертвецки пьян, но не могла уйти, потому что он не отпускал ее руку, а взгляд его серых глаз буквально пригвоздил ее к месту.
— Грей, — сказала она умоляющим тоном, — позвольте мне уйти.
— Нет, — прошептал он, высвободил одну руку и провел пальцем по ее округлому подбородку. Дженнифер вмиг застыла, стоило только его сильным, мозолистым пальцам коснуться ее нежной кожи.
— Я устал, но не могу, не могу отпустить вас. О Боже, я хочу вас. И вы меня тоже хотите. Прошу вас, скажите мне об этом.
Она не могла солгать ему, глядя в его блестящие серебром глаза, и тихо согласилась:
— Да, хочу.
Помоги ей святые небеса, она сказала правду — он притягивал ее как мужчина. В льняной рубашке с кружевами, расстегнутый ворот которой открывал его мускулистую грудь, он был чертовски привлекателен. Вернее, больше чем привлекателен, даже больше чем красив. Он был неотразим.
— Скажите же еще раз, — тихо потребовал он, и в глазах его отразилось нечто большее, чем надежда. В его взоре сквозило странное возбуждение; Дженнифер безошибочно распознала его своим женским чутьем и безропотно поддалась ему.
— Я хочу вас, — прошептала она, на этот раз менее стыдливо.
Выражение дикой, необузданной страсти на его лице не оставляло никаких сомнений. Как же так — он отчаянно желал ее сейчас, в то время как сегодня днем и прежде вовсе и не замечал? Выходит, все совсем не так. Она не могла больше противиться своей судьбе и, слегка ошеломленная тем, как развиваются события, повторила еще раз.
— Я хочу вас.
Так оно и было. Она тянулась к этому человеку с высокомерием и обаянием Грея, а также со страстностью Заварда. Он медленно поднялся с кресла и посмотрел на нее с высоты своего роста. В глазах его пылала страстью — Дженнифер впервые в жизни ощутила ответное желание. Она не сопротивлялась, когда его рот коснулся ее губ. У нее и мысли не было противиться этому.
Напротив, она ответила ему, охотно и радостно, пылко обняла за широкие плечи, отдаваясь прекрасному ощущению его рук и губ. Даже когда его губы чуть приоткрылись и он осторожно коснулся языком ее языка, она не отпрянула, а только теснее прижалась к нему. Ее пьянили вкус яблочного бренди на его губах, надежность и жар его рук. Наверное, это сон. Реальность никогда не бывает столь прекрасна.
Но это был не сон. Его ласковая рука на ее груди, пьянящие поцелуи — все, все было реальным! Чувства, которые она так долго таила в себе, мощной волной нахлынули на нее, лишая разума, подавляя волю. Она только беспомощно стонала от наслаждения и все сильнее прижималась к нему своим нежным телом.