Грей от удивления широко раскрыл глаза: надо же, она с честью сумела выйти из сложного положения, в которое сама себя поставила! Теперь в его серых глазах мелькнули какие-то бесовские искорки, и он на правах мужа крепко схватил ее за руку.
— Нет уж, любовь моя, — сказал он вкрадчивым голосом. — Вы нам нисколько не помешали. Окажите нам честь, побеседуйте с нами немного. Я так мало виделся с вами в этот последний час.
Дженнифер с ужасом почувствовала, что он положил ей руку на плечо, и присутствующие с любопытством уставились на эту троицу. Судя по загоревшимся глазам, всем в зале было известно, что Мелисса — любовница Грея и своим жестом он немало смутил ее.
Беспомощная, схваченная крепкой рукой мужа, Дженнифер украдкой взглянула на Мелиссу и увидела на ее красивом лице гнев и унижение. «Кого же из нас он хотел оскорбить? — отчаянно соображала сна. — И зачем?»
А Грей тем временем оживленно и, как показалось Дженнифер, излишне громко произнес:
— Миссис Лайтфут — это олицетворенная добродетель, моя дорогая. Если хотите стать благородной женщиной, то выбирайте ее за образец. У нее безупречные манеры и безукоризненное поведение. Она во всех отношениях прекрасный пример истинной леди.
В конце этого монолога, произнесенного с сардонической усмешкой, глаза Мелиссы подозрительно заблестели. «Все ясно, — подумала Дженнифер с жалостью, — Грей и теперь смеется над Мелиссой». По насмешливым взглядам и хихиканью в зале стало понятно, что всем известно об отношениях Мелиссы и Грея.
— Дженнифер, конечно, — продолжил хозяин Грейхевена среди ровного гула в зале, — прекрасная жена. Она никогда не болтает о таких пустяках, как мода, да и вообще редко говорит. Полностью подчинила свою жизнь служению мужу. О лучшей жене я не мог и мечтать.
Сдавленные смешки разом прекратились, и воцарилась мертвая тишина. Грей еще раз напомнил обществу, что выбрал в жены девчонку из таверны, а не чью-нибудь очаровательную и вполне пристойную дочь. Вместо того чтобы скрыться от взглядов множества обращенных к ней лиц, Дженнифер повернулась к мужу и безоблачно ему улыбнулась. Стараясь унять дрожь в голосе, она громко произнесла:
— Спасибо, что вы столь лестно отзываетесь обо мне, сэр. — О, как она желала пнуть его ногой по голени, а то и повыше! Определенно повыше. — Я и мечтать не могла о таком прекрасном муже, как вы. Полагаю, мне очень повезло — я вышла замуж за человека, который ведет себя как истинный джентльмен.
Отняв у Грея свою руку, она оставила его посреди зала — судя по всему, он никак не мог прийти в себя от изумления.
Стараясь сохранять приличия — пусть гости не думают, что она спасается бегством, — Дженнифер с достоинством двинулась по залу и задержалась у чаши с пуншем, как бы проверяя, сколько там осталось. Только после этого она позволила себе открыть стеклянную дверь в сад и скрыться там от любопытных глаз. Она так надеялась сыграть роль хорошей хозяйки, а вместо этого ей пришлось еле сдерживать слезы!
Отыскав скамью, она опустилась на нее, вся дрожа от унижения. Грей еще раз напомнил ей, какой он бывает грубый, как стремится выставить ее на посмешище, и все только ради удовольствия. Воскресив в памяти любопытные взгляды собравшихся и ненавидящую сардоническую улыбку Грея, она снова вздрогнула.
И тут рядом послышались чьи-то рыдания. Дженнифер осторожно прошла по дорожке вглубь сада и обнаружила неподалеку миссис Лайтфут. Обхватив голову руками, она сидела на скамье и рыдала так, будто у нее разрывалось сердце.
— Миссис Лайтфут? — прошептала Дженнифер.
— Пойдите прочь! — выкрикнула женщина, пытаясь сдержаться, но голос вновь прервался рыданием.
Дженнифер, пропустив мимо ушей ее резкий ответ, села рядом.
Грей самодовольно унизил их обеих, и теперь она оказалась в странной ситуации — ей приходилось успокаивать любовницу мужа.
— Все будет хорошо, — ласково сказала она, осторожно касаясь рукой плеча Мелиссы. — Не плачьте, он недостоин ваших слез.
— Я плачу не из-за него, — сквозь слезы ответила она. — Это из-за тех, кто там был. Они все видели. Не могу… мне так плохо!..
— Мне тоже, — призналась Дженнифер. — Но уймите слезы, а то, когда вернетесь в зал, всем все станет ясно. И это будет похоже на признание вины.
— Конечно же, вы правы. — Мелисса коснулась кончиками пальцев покрасневших глаз, подняла голову, и на ее лице появилась жалкая улыбка. — Но как же вы… Вы же должны меня ненавидеть. Особенно после того, как он открыл танцы со мной, а не с вами.
— У меня нет ненависти к вам.