— Моя жена. Вы, должно быть, помните ее со дня нашего… бракосочетания. А это Кейн О'Нил, его жена Сафайра, их старший сын Кэри. А остальные, — он бросил раздраженный взгляд на детей, в связи с чем Кейн едва не взорвался, — слишком шумят, чтобы их беспокоить. Ради Бога, Кейн, вы не могли бы хоть немного их утихомирить?
— Я вижу, вы приветливы, как всегда, — спокойно ответил Кейн на этот выпад Грея против его отпрысков. — Просто у вас голова болит после ночных возлияний…
— У меня голова болит от этого проклятого шума!
— …и нет причины одергивать моих дочерей. Вы, как всегда, ищете причины, чтобы пожаловаться.
Грей мрачно скривился:
— Что, мне и пожаловаться нельзя? Вы, шестеро, врываетесь в мой дом, как стая саранчи, нарушаете тишину и покой — и я не вправе пожаловаться?!
Дженнифер с удовольствием бы одернула грубияна. Даже для Грея это было слишком. Знай она, что муж пригласил О'Нилов, она бы и вовсе огорчилась. Его поведение могло бы вызвать нарекания, но никто не принимал его всерьез.
— Как это вы с ним живете? — спросил Кейн, смеясь и похлопывая его по плечу.
Грей нахмурился, но смех и веселая болтовня гостей все же заставили его улыбнуться и забыть на время свои беды.
Наконец-то Грей просветлел и дружески обнял сестер-близняшек.
— Я хотел бы одолжить у вас на завтра экипаж, — сразу же начал Кейн.
О'Нилы прибыли сюда на шлюпе, потому что добираться из графства принцессы Энн по воде было менее утомительно, чем верхом. У Дженнифер уже была возможность убедиться в этом на своем горьком опыте.
— Экипаж? Конечно, но зачем?
Кейн замялся:
— Мы, конечно, только что прибыли, но Сафайра хотела, навестить Ребекку и Трева. — Он слегка покраснел. — Может быть, и вы съездите в Уильямсбург вместе с нами? Мы хотели бы остановиться там, на пару дней. Если вы…
— Нет, — отрезал Грей.
— Но, Грей…
— Я сказал — нет. — Спохватившись, что он опять грубит, Грей виновато улыбнулся. — Я понимаю ваши устремления, мне ясна и цель Сафайры. Но пропасть между мной и Тревом никогда не будет преодолена.
Сафайра тотчас вмешалась в разговор:
— Грей, я думаю, что если вы просто поговорите с Тревом, он простит вас. Все это было так давно. Конечно, теперь…
— Но я видел Трева не более двух месяцев назад.
— В самом деле? — воскликнула Сафайра, и лицо ее просветлело. — И что он вам сказал?
— Почти ничего. Он поступил по-другому.
— И что же он сделал?
— Собирался сломать мне нос.
Наступило неловкое молчание.
Наконец Кейн сказал:
— Ладно, Грей. Мы не станем принуждать вас ехать с нами, но будем очень благодарны, если вы все-таки одолжите свой экипаж.
— Пожалуйста, — отозвался Грей. — Конечно, Сафайра хотела бы проведать свою сестру, и это так естественно. А теперь позвольте показать вам ваши комнаты.
Он провел О’Нилов на верхний этаж, где к их приезду уже были подготовлены четыре комнаты.
Вечером, за обедом, Дженнифер прекрасно справлялась с обязанностями хозяйки. Они с Кэтрин хорошо поработали, обдумывая меню. Обед начался с супа с земляными орехами и закончился десертом из дыни, которая хранилась всю зиму в темном подвале. Кроме того, гостям подавали устриц, жареную утку, сбитые сливки с корицей и вином. Кэтрин с Дженнифер не забыли и о фруктах — ими была наполнена серебряная ваза, стоявшая посреди стола. В центре вазы возвышался ананас, привезенный из Вест-Индии. Кэтрин объяснила, что ананас — это традиционный символ гостеприимства.
Из уважения к гостям Грей пил умеренно, вел себя как радушный хозяин и от всей души веселился, когда Кейн вспомнил забавные происшествия на скачках, в которых они принимали участие. Дженнифер же поддерживала разговор с Сафайрой — обычную дискуссию, какие, как правило, ведут за столом женщины их круга: о последних лондонских модах и о качестве льняного полотна. Только один раз произошла маленькая заминка.
Сафайра имела приводящую собеседника в смущение привычку поворачивать голову к нему во время беседы. И потому легко было забыть, что она совершенно слепа. К тому же она очень аккуратно ела. Абсолютно выбросив из головы все, что ей втолковывала Кэтрин, Дженнифер выпалила:
— Как же вам удается безошибочно брать с тарелки то, что вы хотите?
Кэтрин тут же бросила укоризненный взгляд на свою воспитанницу, и та чуть не сгорела со стыда, но, к счастью, Сафайра не обиделась.
— Кейн все объясняет мне перед обедом, — кротко улыбнувшись, ответила она. — Тарелка для меня — это циферблат часов. Например, утка находится там, где цифра двенадцать, ветчина — у цифры четыре, а кукуруза — у восьмерки. Когда подают другую перемену, он тут же вновь дает соответствующие пояснения. Остается только запомнить.