Когда закончил, я последний раз посмотрел на Руби, которая не двигалась, и закрыл за собой дверь. Стоя в коридоре, я принял еще одно решение. Прошел и распахнул дверь своей спальни, морщась, когда она со стуком ударилась о стену.
Включил свет и зашел внутрь. Я все еще мог видеть отпечаток на покрывале, где раньше сидела Мэгги. Осматриваясь вокруг, я думал, почему так боялся зайти сюда раньше.
Это просто комната, как и все остальные. Только она нашептывала тысячу воспоминаний. Некоторые я хотел запомнить, другие не хотел. Но все равно, это была моя спальня и я должен начать учиться изгонять призраков своего прошлого. Не было никакой возможности, что я двинусь дальше в любом направлении, куда мое будущее поведет меня, пока не столкнусь с проблемами.
Мне надоело, и я устал быть слабым трусом. И оставаться в этом комнате, даже если это кажется маленьким шагом, это было начало.
Я спустился вниз и выключил свет, схватил свой чемодан и поднял его по лестнице. Опустил его на кровать и открыл, вытаскивая свою одежду, а затем бесцеремонно запихивая ее в свой комод. Когда я закончил, убрал мой теперь пустой чемодан в шкаф.
Затем свернулся на кровати и провалился в прерывистый сон.
* * *
Следующим утром я потратил большую часть времени, откладывая неизбежное - позвонить доктору Тодду и объяснить, что не возвращаюсь в «Грэйсон». Руби была все еще в своей комнате. Я не был уверен, спит она еще или нет, но я старался не шуметь, на всякий случай.
Я сидел в гостиной и, вытащив свой телефон, набрал личный номер доктора Тодда, прежде чем разнервничался. Прошло два гудка, когда он ответил.
— Привет, док, как дела? — спросил я легко. Поднял карандаш и начал рисовать на листе бумаги.
— Клэйтон, рад слышать тебя. Как все прошло вчера? — спросил он. Я быстро рассказал ему о службе, как взял себя в руки после. Рассказал ему о Руби, и как все это тяжело для нее. И затем сказал о Мэгги, видеть ее снова, и как тяжело это было для меня.
Как и всегда, разгрузка ощущалась прекрасно. Невероятно, что я так долго воевал с тем, чтобы делиться своими чувствами. Я, правда, был таким придурком. Замечательно, когда знаешь, что кто-то терпеливо тебя слушает, поэтому открываться было так легко.
— Тебе со многим приходится справляться, Клэйтон. Как у тебя это получается? — его вопрос нес в себе тысячу крошечных подтекстов. Резался ли я? Пил ли я? Торчит ли из моей руки игла шприца, пока мы говорим? Упал ли я лицом в собственную кучу дерьма?
— Я справляюсь. В некоторые минуты легче, чем в другие, но чем дальше, чем лучше, — и это была правда. Я еще не вернулся к своим старым привычкам. Хотя соблазн был чертовски большой.
— Это замечательно, Клэй. Рад это слышать. Теперь, почему бы тебе не рассказать о причине твоего звонка? — спросил доктор Тодд, всевидящий экстрасенс. Парень был хорош, слишком хорош. И я думал, что очень успешно прятал свои истинные намерения. Я теряю хватку.
Я сделал глубокий вдох и все выложил. Как срывать пластырь, лучше было сделать это быстро.
— Я остаюсь в Дэвидсоне, — это прозвучало воинственно, будто призывая его спорить со мной.
— Я подозревал, что это случится. Знаю, как тяжело покидать дом, как только ты там оказался, — терпеливо произнес доктор Тодд, заставляя меня чувствовать себя необоснованно виноватым. Не было так, будто он пытается обвинить меня. Вообще-то, он звучал полностью понимающим, но я чувствовал разочарование за тысячу миль.
— Я просто не могу оставить Руби. Не так. Она через многое проходит, и я буду ненавидеть себя, если снова уеду, — объяснил я.
— Я понимаю Клэй, правда. Но как твой терапевт, должен напомнить тебе, что у тебя еще две недели по контракту лечения. Три месяца могут казаться большим сроком, но когда это касается того, чтобы справиться с твоими проблемами, это действительно не достаточно много. Не расслабляйся в своем лечении, — твердо сказал мне доктор Тодд. Он использовал свой авторитетный голос. Тот, что давал мне знать, что я должен слушать, что он мне говорит.
И я слушал, честно. Но это не изменило моего решения. Мой мозг был настроен.
— Это значит, что я должен вернуться назад? Потому что у меня сложилось впечатление, что теперь я сам могу принять это решение, — произнес я резко, мне не нравился тот факт, что я должен оправдываться.
— Ты на сто процентов прав. Ты контролируешь, куда тебе идти и что делать. Ты теперь взрослый, Клэй. Ты напрямую не опасен для себя и остальных, так что я не могу самостоятельно заставить тебя вернуться. Но не буду тебе лгать, я очень обеспокоен, что ты оставил лечение так резко, не важно, по какой причине. Учитывая тяжесть твоего заболевания, ты не можешь принять это легко. Но если ты настроен против возвращения в «Грэйсон», думаю, мы должны расставить некоторые вещи на свои места, чтобы у тебя не случился рецидив. Что включает в себя продолжение твоего режима лечения. Никаких если, предлогов или возражений, Клэйтон, — объяснил доктор Тодд.