— Пока Тилли, — сказал я, когда мы уходили, и Мэгги улыбнулась мне.
— Рассеянный, — произнесла она губами.
Я закатил глаза.
— Не важно, — пробормотал я, хотя я мог играть в рассеянность весь день, если это значит, что она продолжит так подшучивать надо мной.
Зазвонил телефон Мэгги, и она вытащила его из кармана, чтобы проверить, кто звонил. Я заметил, как ее глаза метнулись ко мне, прежде чем ответить.
Я открыл двери машины, когда Мэгги начала говорить с человеком на том конце провода. Я мог сразу сказать, что она говорила ни с Дэниелом или Рэйчел. В ее голосе было что-то, что я не мог установить.
Она отвернулась от меня, пока тихо говорила, и я пытался уважать ее частную жизнь и не подслушивать. Но это ревнивое животное внутри меня, все равно слушало. И когда я услышал, как она сказала:
— Я не знаю, Джейк. Я обещала родителям, что буду дома к ужину.
Мне захотелось зарычать.
Чертов Джейк. Очевидно, они достаточно близки, чтобы разговаривать сейчас по телефону. И да, это меня чертовски разозлило. Голос внутри меня ревел: «она моя». И затем мою голову начали съедать темные, спутанные мысли о Мэгги с Джейком, и я не мог с этим мириться.
Я влился в движение и выжал газ до ее дома. Мэгги с беспокойством посмотрела на меня, когда я сделал резкий поворот, в результате чего завизжали шины. Я даже не удостоил ее взглядом. Я даже не мог смотреть на нее. Это убивает меня.
— Я должна идти, Джейк. Позвоню тебе позже, — сказала Мэгги и повесила трубку. Мои зубы были сжаты, и я в равной степени испытал облегчение и опустошенность, когда остановился перед домом Мэгги.
Я не заглушил машину. Мне просто нужно, чтобы она ушла, даже если я боялся, что она выйдет из машины и оставит меня. Но я кипел. Я был зол на нее, зол на себя, зол и на этого чертового козла, Джейка. Я не мог справляться с этим прямо сейчас. Темная жажда позаботиться об этой ужасной боли становилась подавляющей.
— Клэй. О Джейке… — начала Мэгги, и я поднял руку, прерывая ее.
— Ты не должна объяснять мне что-то. Мы не вместе. Конец истории, — я звучал горько и холодно, я видел, как Мэгги вздрогнула. Я почувствовал вспышку сожаления, но она быстро потухла под шумом в моей голове.
— Нет, мы не вместе, Клэй. Но я и не с Джейком. Мы просто друзья. Не то, чтобы я должна тебе что-то объяснять, — она звучала раздраженно, но даже так она потянулась, положила свою руку на мою.
Я напрягся и подумал о том, чтобы оттолкнуть ее. Но я остался неподвижен, мне были слишком необходимы ее прикосновения.
— Ты права, это твоя жизнь. Ты можешь провести ее с тем, с кем хочешь, — сказал я, мои слова застряли в моем горле. Это была такая ложь. Я не хотел, чтобы она проводила ее с кем-то кроме меня. Эта страшная часть меня хотела заклеймить ее, заставить ее увидеть, что я был всем, чего она хотела, потому что она была всем, в чем нуждался я.
Мэгги вздохнула и убрала руку, оставляя меня больным и одиноким.
— Боже, Клэй. Почему все не может быть простым между нами? Джейк - друг. И позволь мне тебе напомнить, что именно ты покончил с нами. Потому что я не сделала бы этого. Ничто в этом мире не заставило бы меня оставить тебя. — Мэгги выбралась из моей машины и захлопнула дверь. Без оглядки она пошла в дом.
Я ударил руками по рулю несколько раз и испустил глубокий, гортанный крик. Я вывел машину на дорогу и убрался к черту оттуда. Я не мог думать. Я не мог сосредоточиться. Я просто хотел уехать куда-нибудь. Найти что-то, что заберет эти ощущения. Этого было чертовски много. Я не мог справиться с болью, которая шипела в моих кишках. Мне нужно было, чтобы она исчезла.
Я выехал на федеральную автостраду и ехал. И ехал. И ехал. При отсутствии других целей, кроме как проложить расстояние между мной и девушкой, которая выворачивала мои внутренности. Через час, я остановился отдохнуть, чтобы попытаться выяснить, что, черт возьми, я собираюсь делать.
Я вышел из машины, схватил стеклянную бутылку из-под сока, которая была оставлена на моей центральной консоли, и направился к нескольким столикам для пикника в середине рощи. Я разбил бутылку о землю и подобрал самый большой кусок стекла и крепко сжал в кулаке.
Он врезался в мою кожу, но недостаточно сильно, чтобы потекла кровь. Если я сожму еще немного сильнее, он порежет меня. Лишь чуточку сильнее и это гудение в моей голове улетучится. Я хотел покоя. По крайней мере, ненадолго.
— Дерьмо, — выдохнул я и выронил стекло на траву. И затем я потерял себя. Я уронил голову на свои руки и плакал. Я ненавидел себя за то, что почти сдался самоубийственной тяге. Ненавидел, что не могу быть сильнее. И я действительно ненавидел, что в этот момент, жизнь, которую я так отчаянно хотел, казалась в ничтожной недосягаемости.