Вот он упал на колени, провел по полу руками – скалка засела в ладони, но боли не чувствовал. Сжал кулаки, ударил, оттолкнулся. Выпад – звонкий перебор аккордов, как звон колокольчиков – и руки вверх, почти коснулся лампы, а будто кончиками пальцев задел пушистые облака.
Лопнула струна. Мелодия оборвалась, а Крис так и застыл, касаясь облаков. Рубашка промокла от пота, он тяжело дышал, жадно глотая воздух. Слегка кружилась голова, а отзвуки пережитого еще дрожали на кончиках пальцев.
- Плач, дуэнде… - Роза подошла к нему и тихо шепнула на ухо, обнимая. – Плач, мой хороший, и станет легче.
Обычно шумная компания разошлась молча. Люди то и дело оборачивались, но никто так и не проронил ни слова. Слишком больно и обнаженно, чувственно и по нервам. Каждый увидел что-то свое, каждый пережил личную потерю еще раз. Эмоции в движениях никого не оставили равнодушными, увиденное нужно было пережить наедине, ведь не каждый день видишь, как кто-то настолько обнажает свою душу.
Крис плакал в объятьях Розы. Наверное впервые за все эти годы. Цеплялся руками за ее плечи, прятал лицо у нее на груди, согнувшись почти вдвое. А Роза молча гладила его по голове и крепко держала, ждала, когда буря уляжется. Знала, что Крис ей толком ничего не расскажет, все, что мог, он уже рассказал, показал.
- Чаю выпьешь, горе? – когда он немного успокоился, спросила.
- Выпью, - хрипло ответил Крис и опустил руку. Тай подошел и подставил голову под его ладонь. Проскулил, заглянул в лицо пытливо, прижав уши к голове. – Я в порядке, - не то самому себе, не то другим ответил на невысказанный вопрос.
- Садись, я и другу твоему воды принесу. Познакомил бы, - Роза провела Криса к столу и ушла за обещанным чаем.
Крис устроился в старом плетеном кресле и выдохнул. Тай ластился к рукам, вылизывал шершавым языком пальцы и поскуливал, переживал. Впервые выпущенная на волю буря пронеслась в душе ураганом, осела пеплом на языке выжженного отчаянья. К Крису постепенно возвращались чувства, и ладонь саднила. Нащупал пальцами скалку и вытянул. Горячее потекло по коже, неприятно заныло и закололо. Он чувствовал боль. И сейчас физическое заглушало душевное. Ураган, который он все это время сдерживал внутри себя, слегка поутих, получив свое время свободы. Впервые за долгое время дышалось легче. Провел рукой по лицу, стирая остатки собственных слез. А он и не заметил, что плакал…
- Держи свой чай, а еще – лазанью. Чтобы все съел, сегодня делала, как знала, что заявишься, - Роза поставила перед ним поднос. – А это еще что?
Роза взяла его за руку и осмотрела пострадавшую ладонь. Пошуршала по карманам пестрой юбки и достала пластырь. Сильными пальцами сдавила края раны, выпуская грязную кровь наружу и заклеила пластырем. Просто и бесхитростно, как делала всегда.
- Дома нормально обработаешь, антисептика у меня нет. Кровь с пальцев смой, умывальник все там же. – Роза недовольно качала головой. – И как это у тебя так выходит?
- Не переживай, все в порядке. – Крис отошел вглубь двора и сполоснул руки.
- Да как же… - Выкрикнула Роза, - у тебя всегда все в порядке, малыш. Только в танце ты никогда не врешь. Твое тело не врет в отличии от твоего языка. Только что ты с ним делаешь, мне не понять. Послушай меня, глупый. Если хочешь касаться неба, тебе нужно твердо стоять на земле. А в небо лететь еще рано, чикко. Мне вот пора бы, да земля держит крепко. А твое время еще не настало, пламя живет в тебе также, и светит ярко. Кто бы что тебе не говорил, малыш, а я знаю, ты справишься. Не видя света, за своим светом пойдешь. Потому садись и ешь, и помни, тут тебе всегда рады.
- Спасибо, Роза. – Крис сел за стол и аккуратно провел пальцами по подносу. Наощупь нашел тарелку, чашку. Взял вилку в руки и подцепил с тарелки кусочек ароматной лазаньи, впервые за долгое время, чувствуя голод.