- Оставайся на месте, - попросила она, но это было напрасно, я уже шагнула к ней, но стоило мне отойти от опоры, как пол снова содрогнулся, и я в темноте полетела куда-то в сторону и прилично приложилась головой о нечто твердое….
Глава 3
Открыв глаза, я увидела над собой потолок из массивных деревянных балок, и это была не шхуна. Я помнила, как она разваливалась на кусочки. Как бы мне того ни хотелось, сама шхуна вряд ли уцелела. Оставалось только надеяться, что кто-нибудь выжил. Было жаль даже хмурого Кайса, а ведь он всегда относился ко мне, как назойливой мухе, но он не заслужил так погибнуть, никто не заслужил.
Уже знакомая (главное, чтобы не стала привычной) сухость и раздражении в горле подсказывали мне, что некоторое время я провела в воде, уже во второй раз, но сейчас мне повезло больше, я очнулась в теплой постели, а главное сухой. Я повернула голову и увидела камин, яркий свет от костра, в котором освещал всю комнату. Я не знала, кого благодарить за разожжённый камин и чудесное спасение, но то можно было отложить и на потом.
Я сползла с кровати и медленной шатающейся походкой пошла к камину, попутно отметив то, что комната хоть и была скудно обставлена, в ней все же было уютнее и просторнее, чем на шхуне. Несмотря на огонь и теплый плед, я хотела согреться у камина, там то лучше. Заодно можно было проверить способность ходить. Каких-то пять метров до камина показались мне вечностью. И когда я упала в просторное кресло, не смогла сдержать стон облегчения. Как хорошо. Я наклонилась вперёд и стала греть руки. Тепло разлилось по венам и мне стало гораздо лучше. Пол больше не казался таким обжигающе холодным, а ночная сорочка слишком тонкой.
Я любила огонь, он мог спасти от холода в любом мире, в любое время, и от голода тоже. Уже за это его можно было боготворить. Я, конечно, никогда не забывала о пожарах, но, если быть осторожными, ничего плохого не случится. Поэтому в Академии на занятиях по адаптации я особое внимание уделила всем существующим способам разжечь огонь. Это и правда когда-нибудь может спасти жизнь, особенно в мире, подобному этому. Совсем близко приблизив руки к огню, я едва не обожгла их, но это было так хорошо, так тепло, что опасность совсем не пугала, и я прекрасно осознавала черту, после которой нанесу себе вред.
Дверь открылась, но я не обернулась, кто бы это ни был, я вряд ли его или ее узнаю. Все в этом мире для меня чужие, а отстраняться от тепла я совсем не хотела. Оно было в приоритете перед любым человеком, который мог войти.
- Миледи, я принесла поесть, - посетителем оказалась женщина. Голос мягкий и тихий, приятный. Я обернулась и увидела седовласую женщину в нескольких шагах от меня с тяжёлым подносом в руках. Хотелось подскочить к ней и помочь, но, по ее неодобрительно взгляду, на мой нелепый порыв подняться, я поняла, что она его не оценила.
- Спасибо, но я…, - я попыталась сказать, что не голодна, но увидев на подносе сыр, я поняла, как ошибалась. Мне ужасно хотелось есть и я, наверное, проглотила бы сейчас всю курицу, если бы ее положили передо мной, - Спасибо.
Я старалась помнить о манерах, о которых много и часто говорила бабушка, но это было сложно. Увидев еду, я поняла насколько голодна. И все же, в этом мире я была аристократкой, а значит, быстро съесть ужин или обед не получится, как бы мне того ни хотелось. Нужно было поддерживать прописанный образ, чтобы не раскрыть себя или чтобы меня не посчитали безумной.
- Завтра приедет ваш дядюшка, - сообщила женщина, будто это могло что-то улучшить или сделать проще.
Я посмотрела на нее очевидно не так, как она ожидала, потому что женщина удивлённо кивнула и сочувственно покачала головой, и с тихим «бедняжка», постаралась стать максимально незаметной и выйти из комнаты, оставив меня, как ей казалось, с моим горем. Учитывая, что Астория должна убиваться по погибшим родителям, я поняла, что траур сможет очень даже хорошо помочь. Все окружающие будут списывать мои странности на горе, как это сделала сейчас крестьянка, а значит вопросов и осуждающих взглядов будет меньше.