Будучи очень голодной, я отбросила в сторону лишние мысли: и уже никого не стесняясь набросилась на еду. Когда я шагнула в портал, была почти полностью уверена, что буду голодать в этом мире с их сомнительной едой, и то ли я ошибалась, то ли сейчас была слишком голодна и смела все подчистую. Немного подкрепившись, я так и осталась у огня. От одной мысли снова ползти обратно к кровати стало зябко, и я просто осталась греться у камина, да так и уснула.
Меня разбудили резкие и грубые попытки поднять и недовольный голос, что-то бормочущий о человеческой глупости и неразумности отдельных личностей. Я хотела открыть глаза, но они не слушались. Веки были тяжёлыми, словно успели налиться свинцом, да и вся голова казалась непривычно тяжёлой, словно восемьдесят пять процентов всего веса приходилось на нее одну.
- Почему не послали за мной, когда она пришла в себя? – голос был властным и рассерженным. Дядя? Нет, не так, дядя Астории должен был приехать и забрать меня, но речь разве шла не про завтра? Что там говорили о моем временном опекуне в этом мире? Глуповат и безволен? Что-то не похоже. Может профессора не все придумали или упустили важную деталь? Этот голос просто не мог принадлежать дяде.
- Мы не знали, что Вы в городе, - попыталась оправдаться женщина, что было лишнего всякой логики, ведь кроме дяди никто не должен был приехать, раз эта женщина сама говорила о том, что дядя приедет только завтра, значит это был не он, определенно кто-то другой и, насколько я знала, вот так бесцеремонно врываться в комнату к девушке здесь не принято, да и в любом другом мире так же.
Я открыла глаза, и вместо пожилого мужчины увидела перед собой молодого человека лишь на пару лет старше меня. На вид, и то только внешне, как я предположила. Я плохо разбиралась в физиономических приемах, с использованием которых можно определить сколько человеку лет, из какой местности он родом и что-то о его привычках. В этом я оказалась слаба и сколько ни сидела с книжками, запомнить все никак не могла. Даже упрямство Алессы тут оказалось бессильным.
У незнакомца были темные волосы и серые глаза, которые больше всего привлекали внимание. Они были многогранными, и, если смотреть на них настолько близко, как сейчас делала я, они могли загипнотизировать любого. А ещё он был высок, если учесть, что ноги мои болтались свободно в воздухе пока он держал меня на вытянутых руках без особых усилий. Также то говорило, что он был достаточно сильным, чтобы не уронить меня. Несмотря на то, что Гриффин постоянно сравнивал меня с птицей, говоря о том, что я лёгкая и хрупкая, даже он уставал держать меня на руках, а этот человек не подавал и виду, что ощущает мой вес.
- Как Вы позволили ей замерзнуть? – он властно и с неприкрытой ничем злостью начал нападать на бедную женщину, которая ничего плохого не сделала. Она же не могла предвидеть, что я останусь у камина и замёрзну. Если я и заболела, то сама была в этом виновата, - У нее уже горячка, ещё немного, и ее никто не спасет.
Он преувеличивал. Да, мне было плохо, но не критично. Глаза снова закрылись, будучи слишком тяжёлыми, будто налитыми свинцом, но это по-прежнему не было катастрофой. Я ничего не пила, но ощущала себя пьяной: тело будто горело, а все конечности были тяжёлыми и ватными, и если бы этот человек не держал меня, сама я вряд ли смогла бы устоять.
- Я не хотела беспокоить мистрис, ей нужно было отдохнуть, - попытки женщины оправдаться рано или поздно разобьются о скалы безразличия человека, который вовсе не хотел их слушать. И так и случилось. Казалось, она попала в переделку, в которой заблаговременно была проигравшей стороной.
- Она только что потеряла отца и мать, и сама едва не погибла. Вам не стоило ее вообще оставлять одну, - мужчина будто совсем не слышал её, говоря только лишь то, что хотел высказать сам, ведя себя непозволительно грубо. Даже если и считал, что спасает мою жизнь, это не давало ему право обращаться с ней подобным образом.
Мне не понравилось то, что он говорил так, словно меня тут и не было и будто мои желания совсем не брались в расчет. Что, если я сама попросила ее уйти? Это было неправдой, но этот человек не знал, как всё было. И с чего он решил, что имеет право врываться в мою комнату и вести себя подобным образом?
- Я в порядке, - попыталась я перетянуть одеяло на себя. Очень не хотелось, чтобы из-за меня получал кто-то другой. К тому же повод был не настолько серьезным, как ему казалось. Всего лишь небольшая простуда, не более того.