Я откинула одеяло в сторону и заставила себя сесть в постели, осматриваясь по сторонам и рассматривая комнату. Вспоминая те обрывки информации, которые остались у меня в голове, я попыталась составить одну цельную картину. В голове я прокрутила все, что моему мозгу удалось запомнить до лихорадки.
Скорее всего, я находилась в одном из домов моей вымышленной семьи, так как меня узнала служанка и что-то сказала о моем дяде (вспомнить бы только что). Был ещё мужчина, который вряд ли был моим дядей, и я очень сомневаюсь, что он являлся моим кузеном, который в легенде изображался как маленький ребёнок, которым незнакомец уж точно не был, но при том вел себя так, словно имел право распоряжаться в этом доме, будто сам был его владельцем.
Я спустила ноги вниз на мягкий ковер. Конечно же, в комнате хозяина был он, а не жёсткий тростник. Отец Астории, как и ее дядя, принадлежал к Совету острова и был состоятельным человеком, который мог себе позволить ковры в спальнях вместо тростника, которым застилали пол во всех остальных комнатах. Мне это нравилось, ведь исчезал фактор стресса, связанного с резкой сменой температур и ощущений.
Комната была большой, с громадной кроватью и массивной мебелью, но как было типично для Мармандиса (хоть я и могла судить пока что только используя информацию из книг Алессы), вокруг преобладали темные тона, а стены, пол и потолок, да и вся мебель в комнате были сделаны или отделаны деревом. Остров Каракут славился как своими лесами, так и всем, что можно было сделать из него, при этом сами его жители были помешаны на всем деревянном, будто совсем не беспокоились, что все может легко заняться от малейшей искры.
Я подошла к массивному камину, на котором стояли внушительные подсвечники, но больше всего меня заинтересовал портрет над ним. Семейный портрет чужой семьи, которую я не знала, но в самом центре между мужчиной и женщиной была изображена я. В местных одеяниях и со странной прической я выглядела слегка нелепо, но это ведь никто не увидит из знакомых мне. Представляю, как смеялась бы Мерьем, смотря на это великолепие. И даже Гриффин, всегда такой учтивый и понимающий, не смог бы удержаться. Интересно как Старейшинам удавалось создать подобные достоверные мелочи, делающие нас, чужаков, своими в любом мире? Была ли в том особая магия?
Я была вымышленным ребенком погибшей четы, что не делало меня реальной здесь в собственных глазах, но на этом семейном портрете я казалась частью этого мира. Странно, хоть нам и не раз говорили об этом, но у меня не было ни малейшего представления о том, как происходит адаптация в мире, в который нас направляют. Нет, нам провели несколько лекций, но все равно, ассоциаций и мыслей на этот счёт не было никаких, все казалось слишком туманным, а теперь… теперь это вызывало удивление и недоумение.
На каминной полке стояло несколько мелочей, которые принадлежали покойному хозяину и совсем ничего не говорили о нем, только то, что он и не старался отличаться от других, все безликое и простое. Ничего особенного, ничего интересного.
- Мистрис, почему Вы поднялись? – взволнованный девичий голос оторвал меня от созерцания золотых часов с красивой гравировкой – единственный интересный предмет на полке. Я обернулась и увидела перед собой юную девушку, ещё школьницу, она словно тонула в сером чепчике и грубой форме служанки, делающих ее ещё меньше, будто совсем ребенком. Неужели здесь заставляли работать и столь юных девушек?
- Потому, что мне не хотелось больше оставаться в постели, - ответила я ей, оставляя часы в покое. Сам вопрос показался мне очень странным. Разве люди не встают с постели, стоит им проснуться? Что мне ещё оставалось делать? Валяться в кровати? Но я же не больна. Была. Да, не спорю, но не сейчас.
- Но Вам нужно оставаться в постели, - начала спорить девушка, но тут же стушевалась, словно сама удивилась своей напористости. - так велел лекарь.
- Я чувствую себя хорошо, - я не видела смысла нежиться в кровати, как редкая лентяйка. Жар спал, а значит, можно приступать к заданию. Я не хотела тратить на Мармандисе ни одного дня свыше того, чем это было необходимо, - кто-то ещё с рыбацкой шхуны выжил? Со мной плыли ещё трое.