Нет, я, конечно, знала о том, что с чистотой в Мармандисе проблема, и достаточно прочитала об этом в книгах, чтобы иметь представление о том, куда меня собирались забросить, но когда впереди нас женщина из окна второго этажа вылила ведро помоев на брусчатку, я подпрыгнула на месте и взвизгнула, представив во всех красках, что это ведро выливается на меня. Несколько прохожих горожан обернулись и посмотрели на нас, но Киллиан не приостановил скакуна и вообще никак не отреагировал на моё поведение, преспокойно повёл вороного дальше. Любопытные зеваки остались позади, у них не осталось другого выбора, кроме как вернуться к своим заботам, а мы продолжили свой путь.
Если судить по чистоте дорог, такие случаи были не редкостью, то же самое касалось и нижней части фасада домов. Людей совсем не смущала грязь, они привыкли к ней и словно не замечали её, это четко было видно по прохожим, которые никак не реагировали на мусор под их ногами и вокруг. Что ж, это их право, но в таком случае становилось понятным, почему этот мир ждала пандемия. Все известные нам случаи распространения чумы начинались именно с этого, подобная антисанитария была предшественником глобального мора, но не всегда обязательным его условием. Я мысленно отметила себе этот пункт, чтобы позже обработать эту информацию и занести в отчёт.
Мы довольно быстро добрались до ратуши, которая была самым высоким зданием в городе и возвышалась над другими, как зоркий страж на целый этаж, а если брать в расчёт шпили, то и того выше. В хрониках было указано, что в этом здании было около трёх десятков комнат, и самая большая из них предназначалась для заседания Совета. Верховный Совет Каракута собирался один раз в год в день торговли, и каждый раз в одном из больших городов-портов. Может, поэтому ратуши везде и были центром города, самым величественным зданием, притягивающим к себе всех, кто приезжал в него, и если судить по ратуше Красса, охотно верилось, что и в других гостей поджидало подобное великолепие.
Мне захотелось попросить Киллиана остановиться и спуститься, чтобы осмотреть ратушу изнутри. Если мастер проработал так искусно детали фасада, интересно, какой она была внутри. Должно быть, и в середине производила не меньшее впечатление. Я бы слукавила, если бы сказала, что история и архитектура меня не интересовали. Даже наоборот: я выделяла этим наукам особое место в своём сердце, но когда задумывалась о практической стороне их применения в признании, мне становилось не по себе: многочисленные войны, ужасающие пандемии, глобальный мор, и зачастую варварские обычаи некоторых рас и миров не внушали доверия. Я не была ни высокой, чтобы со мной считалось, ведь даже в Мармандисе (если верить трактату Алессы) с особым уважением относились именно к высоким девушкам, ни сильной, чтобы защитить себя, ни уж тем более достаточно крепкой здоровьем, чтобы не умереть в процессе выполнения миссии, несмотря на общую устойчивость домарцев к большинству вирусов, ведь если бы мы были настолько восприимчивы к болезням, как представители охраняемых нами миров, давно вымерли бы как вид, но, к сожалению, никто не отнимал у нас слабости, из-за которых могли бы пострадать, а то и умереть. К тому же, мы рождались, болели и умирали так же, как и другие. Возможно, мои успехи в изучении этих наук и привели к тому, что меня направили в Мармандис, где всё, чего я опасалась, или уже свалилось на меня, или поджидало впереди. И все же, просить я не решилась, зная, что он откажет, снова начнет говорить о том, как ему не терпится оказаться побыстрее в Караине и сдать меня Рольду, чтобы спокойно вздохнуть.
Сразу за ратушей располагался дом бургомистра, который почти ничем не уступал ратуше, разве что был немного меньше в размерах, но это было едва заметно, и даже здание казны, расположенное через дорогу, было скромнее. Очевидно, бургомистр высоко ценил самого себя, раз позволял себе подобную роскошь.
- Сэр Амнэр считает, что дом бургомистра должен отражать положение города, - хмыкнул Киллиан, замедляясь возле мини-дворца, чтобы обратить лишнее внимание на чрезмерное тщеславие градоправителя.