- Дом бургомистра отражает только величину самомнения его владельца, - поддержала я кузена. Возможно, он даже улыбнулся в ответ: проверить я не решилась.
Далее яркими палатками нас встретила рыночная площадь, где стоял сплошной гомон голосов, как купцов, предлагавших свой товар каждому прохожему, восхваляя его и пытаясь перекричать своих соседей, так и тех, кого они так старательно к себе зазывали. Людей здесь было больше, чем в скидочные дни в одном из торговых центров Ламариса. Мармандцы едва протискивались в толпе, и такое столпотворение было благоприятной средой для карманников, которые, я уверена, здесь были. Сами жители своей нерасторопностью способствовали существованию такого промысла.
Но, несмотря на шум, своеобразная красота рыночной площади завораживала яркими красками фруктов и овощей, тканями и прочими товарами, которые переливались яркими красками на прилавках купцов, которых было бесчисленное множество на площади. Запахи смещались вместе: пряности, фрукты, цветы, табак, порох и прочие, и сложно было понять, чем пахла площадь, но уже не зловонием, и это было маленькой приятной победой. Можно было выдохнуть с облегчением и вдохнуть наконец нормально, полной грудью, совсем не боясь, что весь съеденный обед окажется вне организма.
За рыночной площадью располагался широкий перекресток, и не знаю, куда вели остальные дороги, но Киллиан повернул вправо, и как оказалось, эта дорога уводила путников из города. Кузен резко ускорился и, несмотря на мои попытки выглянуть из-за его плеча, чтобы проверить, как Дом, я удержалась в седле, хоть и вполне могла вылететь, выворачиваясь то в одну сторону, то в другую. У меня ничего не получилось и оставалось только надеяться, что она успевала скакать в таком быстром темпе или знала дорогу, на тот случай если всё же отстала. Мы благополучно покинули город, оставив за спиной узкие улочки с запахом помоев и фекалий и вместе со сменившимся пейзажем, мы снова могли дышать нормально. Пейзаж вокруг нас долгое время почти не менялся: кустарники - справа, а по левую сторону - полоса невысоких гор.
В какой-то миг я потеряла интерес к наблюдению за мелькающими картинами живописной природы и на короткое время прикрыла глаза, расслабляясь и позволяя себе пусть и такой скупой, но всё же отдых. Мне стало любопытно, как обстояли дела с моими силами, и используя эту крохотную возможность, я потянулась к ним и осторожно потянула свои собственные ощущения и силы, словно разминая их, как затёкшие пальцы. Нехотя, словно поскрипывая, они все же поддались и послушно стали виться вокруг кузена, который ни о чём не подозревал.
Киллиан был спокоен и заинтересован, вопреки моим ожиданиям, совсем не испытывая ко мне неприязни. Остальные свои эмоции он словно спрятал в сундучок и не показывал их даже себе, но я слабо улыбнулась и такому скупому результату. Что ж, дар меня не оставил, и я могла полагаться на его помощь в Караине.
Спустя несколько часов прямая дорога резко повернула влево, ближе к горам, но Киллиан увел нас по узкой тропе в лес и повел среди высоких деревьев, быстро образовывающих густой лес. Солнце к этому времени уже садилось, а из-за широких крон, крадущих и без того затихающий солнечный свет, становилось ещё темнее. Страшно не было, сам Киллиан вызывал у меня куда больше опасений, чем скопление деревьев. Вряд ли мы успеем добраться к ночи в Караин, а значит и ночевать нам, ожидаемо, придется в этом же лесу.
Когда становилось скучно, я смотрела на деревья, и в некоторых причудливых стволах и кронах я видела разных созданий, которых могло подсказать сознание, припоминая любимую игру маленькой племянницы. Когда Кларис не спалось, мы часто подбирались к окну и смотрели на звёзды, угадывая созвездия, а днём в облаках высматривали животных или сказочных персонажей. Она обожала фильмы про героев и рыцарей и Мармандис ей бы очень понравился, особенно его особая старинная атмосфера. Можно было бы её однажды, если этот мир переживет пандемию, взять с собой и показать ей всё это. При условии, что Рейн не упрётся и не запретит такое приключение, и что такая авантюра вообще возможна.
Всю дорогу, что мы ехали, мы не разговаривали, сохраняя тишину, и я прислушивалась к звукам, что нас окружали, но после того, как мы некоторое время проехали по лесу, тишина начала давить на меня. К этому времени жажда уже стала напоминать о себе и нужно было отвлечься, так как вода в бурдюке Киллиана успела закончиться, и я не знала, когда он решит найти ручей, чтобы запастись водой.