- Сын Рольда. Что с ним? – спросила я кузена и удивилась насколько громко прозвучал мой голос в окружающей нас тишине. Мы оба слишком привыкли к ней, это было легко понять по тому как Киллиан слегка дернулся, словно я отвлекала его от мыслей, в которые он был погружен с головой.
- Сердце. Оно слабое у него с рождения, а два дня назад он подхватил лихорадку, - Киллиан отвечал почти безразлично, я даже не пыталась понять, серьёзен он в своей холодности к кузену или нет, вместо этого я думала о бедном мальчике, который вряд ли переживет лихорадку. Она была не так страшна, но в здешнем мире, с местным уровнем жизни и медицины, ему никто не мог помочь. При лихорадке шла сильная нагрузка на внутренние органы, и в том числе на сердце, которое и без этого было у него больным. Если бы можно было воспользоваться препаратами, известными у нас в Ламарисе, его можно было бы легко спасти, но сейчас родителям мальчика оставалось разве что готовится к худшему.
- У Рольда ещё есть дети? – я вспомнила соседку в Ламарисе, ребенка которой не смогли вовремя спасти из-за того, что семья оказалась слишком гордой, чтобы просить помощь у Совета. Они отрицали любой контакт с Хранителями, в том числе и помощь. Я ещё тогда была обычным ребёнком и дружила с их старшей дочерью, которая и помогла им пережить эту потерю. Если есть ещё дети, им будет проще смириться, отпустить мальчика.
- Рид – последний сын, - ответил Киллиан и повернул жеребца с тропы на едва заметную дорожку. Я на короткое мгновение отвлеклась от грустных мыслей. Что он задумал?
- Последний? – переспросила я, пытаясь предугадать, куда он нас завел, но долго гадать не пришлось: сначала послышался плеск воды, а спустя пару минут мы оказались на берегу ручья. Я даже забыла о своем вопросе, обрадовавшись, что наконец смогу пройтись, а то, кажется, ноги и спина уже затекли от скачки, но Киллиан не забыл. Он был слишком внимательным, и это также стоило запомнить.
- У Рольда было трое сыновей, но все умерли в детском возрасте, - ответил кузен, не сетуя на мою амнезию, а также на глупые вопросы. Его слова звучали обыденно, и он даже не был жесток, в Мармандисе из-за низкого уровня медицины детская смертность была невероятно высокой, далеко не все дети достигали зрелого возраста, и здесь это было обычным делом, особенно если ребенок рождался слабым здоровьем.
Остановив жеребца, Киллиан спрыгнул наземь и снял меня, всё так же молча, изучая и наблюдая за мной. Он ничего не говорил: не хамил и не грубил, но я снова почувствовала себя куклой, слишком легко у него получалось перемещать меня с одного места на другое.
Я не знала, что сказать: пожалеть незнакомых мне людей, перевести разговор в другую сторону, или может просто помолчать и подождать, пока спешиться Дом, которая весьма успешно нагнала нас, и подойдёт к нам, но Киллиан снова решил всё за меня: он взял поводья жеребца и указал мне в противоположную сторону от той, куда он собирался идти.
- Лира необходимо напоить. Если хочешь, можешь пока освежить лицо и напиться воды, - я проследила за его рукой и увидела удобный спуск к воде, достаточно безопасный и лёгкий, и не нужно будет пачкать ботиночки в речном песке или грязи. Я благодарно кивнула кузену.
Киллиан не ждал моего ответа, и пока я решала, стоит ли мне пробираться к воде, увёл жеребца вправо. Подобрав платье, я направилась к левому спуску, чтобы осторожно, переступая с камня на камень, оказаться у воды. Зачерпнув ладонями немного, я первым делом утолила жажду, а затем, когда водная гладь успокоилась от моего вмешательства, посмотрела на своё отражение. О зеркале в дороге и мечтать не стоило, да и само оно могло быть разве что в самом замке. Здесь они стоили целое состояние, и вряд ли такую роскошь могли позволить себе простые люди. На полотне водной глади я увидела бледноватое лицо, очевидно остатки болезни не желали уходить, и растрёпанные волосы, которые совсем не делали мне чести. Захотелось причесаться, но я не была даже уверена, что в седельных сумках была щётка. Предполагалось, что приводить себя в порядок я буду в замке. Всё, что смогла сделать - руками пригладить волосы и смириться с тем, что я выгляжу неряшливо.
Рассматривая себя в воде, я обнаружила, что, должно быть, кажусь другим такой же юной, как и Дом. Не напрасно ли я здесь оказалась? Слишком маленькая, слишком хрупкая, чтобы меня воспринимали всерьез, слишком беззащитная и неумелая, чтобы защитить саму себя. Уроки единоборств оказались бесполезны, когда преподаватели поняли, что удар у меня слишком лёгкий, а защита слишком слаба, как бы я ни старалась, чтобы из занятий был хоть какой-то толк. Со временем меня перевели в класс по самообороне, в надежде, что хоть там найдут мне применение. Будет ли кто-то в Мармандисе сотрудничать со мной? А если в этом всём замешан кто-то из миллеадов? В голове было слишком много вопросов и ещё больше сомнений, но, тряхнув головой, я решила оставить все эти размышления на потом.