Я растерянно осмотрела убитых, питая странную надежду, что может они зашевелятся, и хотя бы их жизни удастся спасти, но нет: они были убиты, и уже ничего не могло это отменить. Дом наконец перестала трястись от ужаса и подошла ко мне. Она положила руку мне на плечо, отвлекая от трупа и заставляя поднять на неё взгляд, и я увидела перед собой неожиданно собранную и сосредоточенную девушку. Она удивительным образом становилась храброй, заботясь о ком-то другом, о ком-то постороннем, даже такой, как я, которая так и норовила втянуть её в очередные неприятности, пусть и без злого умысла.
- Даже если никто не вернётся, нам нужно уходить. Мы оставили вещи и лошадей без присмотра. Мы все равно тут ничем не можем помочь, - Дом говорила правильно, и я кивнула, прислушиваясь к её словам. Оставаться здесь уже не было нужды. Я закрыла глаза мужчине и собиралась уходить, но, не сделав и трёх шагов, резко остановилась, отчётливо ощутив чей-то испуг, тонкую робкую эмоцию, которую прежде словно не замечала.
- Подожди, - остановила я Дом, которая уже обрадовавшись, что мы уходим, поспешила вперёд.
Я прислушалась к своим ощущениям, пытаясь без лишней потери времени найти напуганного человечка. Да, именно человечка, потому что такой одновременно отчаянный и слабый страх мог исходить только от маленького ребёнка, у которого запас энергетики был меньшим, чем у взрослого. Для пущего вида, я притворилась, что осматриваюсь вокруг, но почти сразу же пошла в направлении повозки, отдаленно напоминающей бабушку кареты, такой привычной взгляду по учебникам истории. Повозка была большой, и большая часть её была заполнена соломой, и, казалось бы, что там может быть, но ощущения вели меня именно сюда, а значит в сене, в котором путники, очевидно, хотели замаскировать свои вещи, мог спрятаться ребенок, и это могло помочь ему выжить.
С четвертого раза у меня получилось взобраться на повозку. Её будто специально делали для высоких людей, а я никогда не могла похвастаться подходящим ростом. В четвертый раз я едва совсем уж не упала навзничь, но Дом, вопреки её стойкому нежеланию находится здесь, оказалась рядом, что говорило о её преданности, несмотря на разные раздражители, и помогла мне, и только с её помощью я оказалась наверху.
- Мистрис, что Вы делаете? – опасливо прошептала девушка и, возможно, решила, что я сошла с ума (может со стороны это именно так и выглядело), но тем не менее, я залезла в повозку и стала прощупывать сено. Постепенно, дюйм за дюймом, я пыталась найти среди соломы живое трепещущее создание, напуганное случившейся бедой.
- Погибшая пара достаточно молоды, чтобы иметь маленьких детей. Что, если ребенок спрятался? – я не оборачивалась назад, чтобы увидеть, как Дом качает головой, и даже не стала добавлять, что погибшие одеты слишком богато для фермеров, и сено им нужно было для маскировки чего-то или кого-то. Слишком необычно и слишком подозрительно. И я оказалась права: в самом дальнем углу повозки я наткнулась на нечто живое и теплое. Испуганным созданием оказалась малышка, свернувшаяся в клубочек и зажавшая в руках небольшой мешочек. Светлые волосы, большие серые глаза и острый носик делали её такой похожей на Кларис, что у меня ёкнуло сердце. Что бы с ней было, если бы я ушла с Дом? Не скоро появились бы новые путники, а совсем одна, в темном лесу без еды и воды она долго не продержалась бы. Я поморщилась от таких мыслей.
Маленькая девочка не хотела выбираться из своего укрытия и едва не закричала, когда я протянула к ней руки, и мне пришлось потратить очень много сил и времени, чтобы успокоить её и уговорить выбраться из повозки, оставить всё, в том числе и мёртвых родителей, и пойти со мной. Если бы мы оставили это милое создание здесь одну, она же замёрзла бы тут или умерла с голоду, пока следующие путники не остановились, но никто не мог предположить, когда это случилось бы.
- Мама и папа мертвы? – спросила она, когда я попыталась закрыть ей глаза, но девочка упрямо закачала головой, и несмотря на мои попытки, убрала мою ладонь с глаз и посмотрела на неподвижные тела на земле с недетской серьёзностью. Она не плакала, как того следовало бы ожидать, может, потому что была в шоке, а может её организм бы не справился, если бы она всё в полной мере осознала и стала бы оплакивать родителей, - Что с ними будет?
Я серьезно кивнула в ответ на её первый вопрос, не чувствуя в себе достаточно сил, чтобы сказать такому маленькому ребёнку, что её родителей больше нет и что у неё самой по сути нет другого выбора, как довериться нам. Я понимала, что это звучит странно, не доверять чужим – одно из правил, которые обычно взрослые заставляли запомнить ребёнка, но я не могла не помочь и не позаботится о девочке, и оставалось только надеяться, что она не станет противиться.