Через какое-то время снова попыталась связаться с Корином, но он не отвечал. Это казалось странным, прежде он не игнорировал меня, особенно когда мне так сильно нужна была его помощь. Он был опытнее и мог подсказать, что делать в такой ситуации. Только наблюдая как обрывается вызов, я поняла, насколько сильно начала уповать на подсказки дяди и как была разочарована, не получив ни одной. Потерпев неудачу, я немного растерялась, снова взвесила все варианты (которых у меня не было), а когда принесли еду, решилась на отчаянный шаг: собрав скромный обед и по половине от завтрака и ужина (которые я так и не съела, но и не вернула обратно) я завернула провизию в ткань, туда же бросила шаль и вытянула из-под кровати наспех связанные друг с другом запасные простыни, которые я нашла в сундуке в небольшой комнатке между этажами башни. Их пропажу пока никто не заметил, а когда обнаружат - будет уже поздно.
Первым делом я закрыла комнату на ключ, и положила его в тайный карман платья, чтобы никто не застал меня врасплох и не помешал раньше, чем мои ноги коснутся твердой почвы. Затем я привязала край самодельного каната из связанных простыней к ножке кровати самыми крепкими из известных мне узлов, чтобы они не развязались, по крайней мере я на это надеялась. О подобных проделках я читала в книгах и видела в фильмах, но сама ни разу ничего подобного не делала, впрочем, я всегда была удивительно примерным ребёнком и даже предположить не могла, что когда-то мне придётся сбегать через окно. Очевидно, сейчас пришло время исправлять это упущение.
Выглянув из окна и убедившись, что внизу и поблизости никого нет, я перекинула свой канат, а по факту связку простыней, через раму окна и закрепив свой небогатый на содержимое мешочек на плече полезла по импровизированному спасательному тросу. Было страшно, но замуж за старика выходить в этом всеми забытом мире казалось еще страшнее. Спускаться вниз приходилось с высоты приблизительно где-то третьего этажа, а может даже и выше, ведь понятия Мармандиса и Домана о высоте здания разительно отличались. То, что дома было бы уже этажом четвёртым, здесь оказалось лишь вторым ярусом башни.
Мне совсем не помогало то, что деревянная стена башни не имела таких явных выступов, как каменные, что помогло бы осторожнее, а главное быстрее спуститься вниз. Ко мне наведывались не часто, но к примеру, могла вернуться Дом, или же Рольд мог решить навестить меня и прочитать новую лекцию… стоило ещё вспомнить о тех, кто мог неожиданно нагрянуть и снаружи замка. Наверное, все же лучше было бы оставить побег на ночь, но в тёмное время суток я могла и вовсе не решиться.
Сантиметр за сантиметром, метр за метром, и я с горящими от напряжения руками спрыгнула наземь. Ладони пылали, ноги тряслись от напряжения, а глаза слезились от ветра, который совсем не помогал мне. Как хорошо, что оставалось каких-то пол метра, а то я, с моей-то ловкостью, могла бы себя и покалечить. Шею не свернула, и ничего не сломала, что уже было победой, но, приземлившись на ноги, слегка покачнулась и едва не упала. Поправив платье, я расправила плечи, довольная собой и тем, что мне всё же удалось выбраться из заточения. Первое, самое сложное, препятствие было преодолено, дело осталось за малым. Можно было похвалить себя уже за это.
- Осторожнее ты так и не стала, - услышала я голос слишком близко за своей спиной, как раз тогда, когда довольная собой собиралась тихонько прошмыгнуть на задний двор, а там спрятаться в повозке. Я замерла, удивившись даже больше не тому, что меня всё же поймали и удача в самый последний момент отвернулась, а что слышала этот голос последний раз два месяца назад.
Я резко повернулась, и у себя за спиной обнаружила Киллиана. Он нисколечки не изменился: те же внимательные серые глаза, та же нахальная полуулыбка, словно он открыто забавлялся с той картины, что видел, из-за чего я задумалась, как давно он здесь стоял. Всё в нём осталось прежним, разве что волосы едва заметно отросли, но были всё также недостаточно длинными, чтобы можно было стянуть их верёвкой на затылке. Казалось, он вышел в один день и тут же вернулся. Странно, что это вообще меня волновало, но показалось забавным, будто последний раз я видела его вчера, а не много дней назад.
- А ты так и не научился прилично себя вести, - огрызнулась я вместо приветствия и мысленно дала себе пинка за это. Я не видела мнимого кузена несколько недель, и вместо более приятных слов встретила его колкостью, которая была для меня самой редкостью. Только с ним мне постоянно хотелось огрызнуться или поддеть его. И почему я не могла в его обществе быть нормальной здравомыслящей личностью? Почему ему обязательно было нужно вызывать во мне самые худшие качества?