– Чтобы и этот месяц провести в комфорте. Если я всю жизнь словно перекати-поле, значит в любом месте стоит обустроить для себя максимально возможный уют. Инга улыбнулась и вытерла последнюю слезинку, застывшую в уголке глаз.
Захар обвел взглядом знакомый дом: – С тобой не только дом, но и лес другим стал. Надо же додуматься, притащить в тайгу лампу-солнышку и поставить среди леса на поляне.
– Я еще хотела гирлянды из лампочек привести, но Михалыч подгонял и пришлось уехать без них.
– И что бы ты делала с этими гирляндами?
– Натянула бы в районе мангала и шезлонга, словно это у меня роскошное патио. Но теперь уже поздно. Да и ладно, солнышка моего тоже хватает. Оба рассмеялись и Инга заметила, что Захар с удивлением покачал головой.
– Я не думала, что здесь такой маленький домик. Мне не пришло в голову попросить у Леры фото дома и я, когда согласилась, представляла себе большой коттедж с террасой. Ну а когда приехала…
Они снова рассмеялись и Захар продолжил за нее:
– А когда приехала тебя ждал здесь сюрприз за сюрпризом, а потом еще и я пришел на свет в окошке. Ну ты, конечно, девушка отчаянная. Кто научил тебя ставить капканы?
– Когда-то очень давно брат. Но мы много лет не общаемся.
– Почему? Да не знаю, как-то не сложилось. Я уехала из дому, у них там у всех нормальная жизнь, работа. А у меня вечно все не так.
– Ну и что, что не так? Это ж родные люди, поймут. Они одни знают, что мы скрываем за улыбками.
– Мои не поймут. У всех разные истории.
– А у меня сестра в Москве. Пожалуй, это единственный человек, которого мне здесь не хватает. Но я звоню ей периодически из поселка.
– Ты выглядишь совсем диким, сложно представить, что где-то в Москве в обыкновенной квартире у тебя может быть сестра.
– У всех кто-то где-то есть.
– У меня нет.
– Так не бывает. Ты же сама сказала про брата. И родители же тоже у тебя есть.
– Отца я не видела с четырех лет. Мы с матерью сбежали. Он избивал ее, а она терпела. Потом уговорила его поехать в отпуск, чтобы как у всех, надеялась, что сможет в отпуске наладить нормальную семейную жизнь. А там он в первый же день выпил лишнего, приревновал ее, ну и набросился уже не только на нее, но и на меня. Я маленькая была. Плохо помню. Это мать потом рассказывала, что схватила меня, паспорт, деньги и выбежала из номера в чем была. Той же ночью мы сели на электричку, которая шла дольше всего. Ей было все равно куда, лишь бы подольше ехать. Потом пересели на еще какую-то. И снова сменили поезд. Так мы оказались в незнакомом городе. Мать устроилась воспитательницей в садик. Остригла свои светлые волосы и перекрасилась в брюнетку. Так даже я перестала ее узнавать, не то что кто-то мог случайно заметить на улице, очутись здесь проездом. Мне было строго настрого запрещено разговаривать с любыми людьми и рассказывать откуда мы приехали. Так мы стали жить в Смоленске. От работы ей дали общежитие, рядом с которым был небольшой продуктовый магазин. Там она познакомилась со своим следующим мужем. И мы переехали в его квартиру. Два года спустя родился Борька. Но отчим стал выпивать и однажды поднял на мать руку. Она молча подала на развод и мы снова оказались в общежитии, так и жили втроем. Со временем мать вспомнила, что у нее диплом юриста был когда-то. Сходила на курсы и устроилась в коммерческую фирму. Потом купили свою квартиру. Замуж больше она не шла и я была рада этому. С матерью в детстве ругались, а с Борькой дружили. Потом я выросла и уехала. Все детство провела в страхе, что отец найдет и убьет. Так мать говорила.
– А сама, что думала?
– А сама… Когда маленькая была, надеядась, что он приедет за мной, как герой, в медалях и заберет нас с мамой домой. Борьке обрадуется тоже. Маленькая думала, что мать не права, что сбежала. А потом я выросла и больше о такой ерунде не размышляла.
– Найти, когда выросла, не пыталась.
– Я же в следственном на практике была. Мне там знакомые помогли по базе пробить.
– И что?
– Погиб он. Через три года после того, как мы сбежали. А мать всю жизнь боялась, что найдет и пряталась. Он милиционером был. Пошел на задание и не вернулся. Я потом в отчете прочла. Что лез в самые опасные дела. Поэтому такой конец был предсказуем.
– И ты думала, что если бы мать не сбежала, то все могло бы быть по-другому.
– Думала. И мать обвиняла, пока не выросла.
– А потом что?
– А потом все хорошо. Уехала и забыла это все.
– Забыла, но с братом и матерью не общаешься. И по-твоему это и есть “все хорошо”.
– Со стороны может и не очень выглядит. Но у меня правда все хорошо. Зачем только разоткровенничалась сейчас? Думала, что сама об этом давно забыла. Никому раньше об этом не рассказывала.