Захар был молодым и перспективным хирургом и работал в одном и самых престижных медицинских центров столицы. Не то, чтобы они делали что-то сложное, но иногда приходилось. Как правило в день у него было несколько операций. Обычная рутина. Чаще всего в его смену оставалась работать и некая Вероника. Инга поморщилась. Она не могла быть на нее похожей, он точно ошибся. Роман медсестры и врача… Как пошло и банально. Неужели у него не хватило вкуса найти себе подружку в другом месте. И все же. Они были парой и работали вместе. В клинике об этом знали, но никто не стал акцентировать на этом. Значит, чисто теоретически она могла выступить в защиту и прикрыть его. А коллеги промолчали о том, что Вероника – ненадежный свидетель. Может поэтому суд и оправдал его? Стоит найти доступ к документам и хорошенько все изучить. Вот только через кого? Нельзя же просто так заявиться в отделение и попросить посмотреть старые дела. К тому же она не знает в какое отделение пойти. Инга задумалась. Она даже фамилии Захара не знает, не то, что номер отделения. Но это будет нетрудно выяснить, если съездить и пообщаться в клинике, где он работал. Можно, наверное, позвонить самому Захару. Но, если он узнает, что она снова хочет поднять его дело, точно не обрадуется. И скорее всего даже разозлится. Инга вспомнила, сколько раз выводила его из себя своим вмешательством в его личное пространство и довольно улыбнулась.
Значит в обычный день было несколько операций, но в этот только одна. Мама девочки оплатила весь день работы клиники. Захар и Вероника остались в больнице накануне и заночевали прямо в кабинете. Девочка уже тоже была в палате. Почему она не догадалась спросить как ее звали. Самое главное она упустила. Ну какой с нее следователь? Между Захаром и Вероникой произошла ссора. Он не сказал из-за чего. Возможно, это важно. а может быть и не имеет отношения к делу. Эта Вероника ей уже сразу не нравилась только фактом своего существования. Ночь в целом прошла спокойно. Но из-за ссоры они с Вероникой провели ее порознь. Утром он посмотрел карточку и снимки и пошел к ребенку. Девочка была немного растеряна и напугана, но старалась держаться. Он перекинулся с ней парой фраз, чтобы снять напряжение. Она спросила не будет ли больно и заглянула ему в глаза. Инга отложила записи, на этой фразе ей стало жутко. Что должен испытывать Захар, когда целых три года она теперь каждую ночь пытается снова и снова заглянуть ему в глаза? Он дал распоряжения вколоть ей лекарства и пошел готовиться к операции. Операция была довольно простая. Ассистировал его тот же коллега, что и обычно. Ничего подозрительного он не заметил. Но во время операции у девочки остановилась сердце. А в карточке оказалась вклеена запись об аллергии на лекарственные средства. Он мог поклясться, что этой записи не было, когда он смотрел карточку накануне. Но Вероника лишь сочувственно смотрела на него. Значит запись была, но он не заметил. Или не было? Но кто тогда ее мог вклеить? Карточка лежала на столе. Доступ к ней мог иметь любой сотрудник клиники. Он сказал что карточками у них занималась Изольда. Инга сразу обратила внимание на такое необычное имя. Но Изольда не смогла вспомнить была ли в карточке запись.