- Это и есть твоя мечта? – немного шокировано спросил Ромодановский. Он и хотел бы держать лицо непроницаемым, как всегда, только не очень-то это и получалось.
Вообще, не получалось ни у кого. Наверное, шок был бы даже у людей родной для Захара Земли, намного меньшим, приземлись инопланетная тарелка на Красной Площади, чем появление такого аппарата здесь. Всё-таки, и выровненность форм, и агрессивный дизайн, да даже необычный цвет под тёмную бронзу – всё удивляло до оторопи.
Первую реакцию парень увидел ещё из кабины, когда машина плавно опустилась на брусчатку мостовой. Хорошо, что в этом месте и в столь ранний час было мало прохожих. Мальчишка, продававший газеты и горланивший на весь свет о горячих новостях, так и замер с раскрытым ртом, будто его заморозили. Застыли подобно ему посыльные, нёсшиеся наперегонки неведомо куда. Остановилась конка, из которой высунулись пассажиры. Замирали прохожие, как только аппарат попадал в их поле зрения – и боги знают, какие мысли рождались у них в головах!
Князь Ромодановский с десятком охранников и парой своих агентов в чёрном, от которых за версту веяло опасностью, появился как нельзя вовремя. Это спасло не ожидавшего, а точнее, просто не подумавшего о реакции горожан на его детище, Захара от собирающейся толпы любопытных. Он оглянулся на команду игроков под предводительством Сабуриэля, скрывшуюся в нутре технических сооружений арены. И кивнул, согласно своим мыслям. Сам же остался разгребать последствия своей непредусмотрительности. Восторженная толпа способна на многое. И кто знает, что последует за восхищением?
- Не совсем то, что задумывалось, - проговорил он – вот ведь, гадский характер с жаждой позёрства! – но в общих чертах – да!
- Что ж, - прокашлялся князь, - достойно. Отцу не хочешь показать?
- Нет, - немного подумав, ответил Захар. – Он вряд ли оценит. Это же «работа для низкородных механиков, обделённых благодатью богов» - процитировал он одно из высказываний родителя Зара. – И потом, я здесь по делам спортивным.
- Хм, - Ромодановский огляделся и поморщился от вспышек фотоаппаратов, откуда ни возьмись появившихся репортёров. – Вот и борзописцы подоспели, - пробормотал он. – Прославился ты, княжич! Не боишься, что твою машину уведут? У нас, конечно, не Романская Империя, воров мы поприжали основательно. Но ради такого куша, как твоя самоходная техника, могут и рискнуть!
- Моя «амфибия»…
- Что? Что? – переспросил князь.
- «Амфибия», - повторил Захар. – Я её пока так назвал. Так вот, она сумеет себя защитить…
- Ой, ли?!
- Поверь на слово, - нахмурился парень, - один из … неверящих в подобное уже испытал на себе прелесть незаконного проникновения и даже спустя неделю ещё на больничной койке прохлаждается. А целители в Лукоморье отменные!
- Верю, верю… - согласно кивнул Ромодановский. И потому, что сам после одного из опасных дел именно в этой академической больничке выздоравливал, и потому, что уже прочитал доклад своего слухача.
- Но от хорошего гаража не откажусь, - заявил Захар. – И именно потому, что не хочу, чтобы люди пострадали. Хотел определить на крытую стоянку големов, но распорядитель взвился на дыбы, что не положено, - пожал плечами. – А кто я такой, чтобы настаивать?!
- О-о… - простонал Тайный советник, больше мысленно, чем вслух. Парень совсем не помнит о своих привилегиях или не знает? – Хорошо. Чтобы не затягивать поиски убежища… найдётся местечко в твоей машине для меня и моих помощников?
- Конечно! В неё и полсотни бойцов погрузить можно…
- Тогда, стоит покинуть это место, как можно скорее, - опытный глаз уже отметил в толпе парочку иностранных журналюг, которые пытались пробиться к ним поближе.
11.1
«Вооружённый конфликт между Персидским царством и Египетской конфедерацией нарастает, - вещал голос из динамика радиостанции, установленной в холле гостиницы, отведённой для команд соревнующихся. – За прошедшие сутки произошло несколько боевых столкновений…»
Диктор ещё перечислял какие-то незнакомые Захару города, когда один из парней команды «Самум» вскочил на ноги и, прошипев что-то на своём языке и сбив пачку газет с журнального столика, выбежал вон. Ребята зашумели.
- Прошу прощения за своего друга, - склонился в поклоне, приложив руку к груди, очень смуглый черноволосый парень, обращаясь главным образом к Олёне. Она, как оказалось, была единственной девушкой, занимающейся столь опасным видом спорта. И если поначалу к ней относились с известной долей сомнения, то после серии побед, стали если и не восторгаться, то уважать уж точно. – У него семья в Гарлее. Он очень переживал, что не может исполнить свой долг мужчины и стать защитником своего рода…