***
Если бы господин Залесский не был бы так удручён своими мыслями, то с удивлением, а возможно и с досадой, обнаружил, что предметом склоки его девчонок и дележа является никто иной, как Светозар.
- Ты же старше его на целых два года! – шипела Олёна, готовая вцепиться в волосы своей сопернице. – И ты всегда его шпыняла! Что изменилось теперь?
- Просто… м-м-м… он показал себя, как настоящий мужчина, - пожала рыжая плечами, отступая на шажок. – Он меня прикрыл собой. Спас от этих тварей… б-р-р, как вспомню, так мороз по коже! Должна же я быть ему благодарна. А возраст, подумаешь, какие-то два с половиной года… для владеющих силой – это совершенно несущественная разница. У нас преподавательница по заклятиям на целых сорок лет старше своего мужа – и живут прекрасно!..
- Но ты же, Зара совсем не любишь! Он же для тебя пустое место! – не унималась черноволосая.
- Можно подумать, что ты от него млеешь! – фыркнула язва. И даже выбившиеся из косы пружинки волос вспыхнули алыми искрами. – Правда, в жизни больше чем любовь, важна выгода. И теперь, когда он поумнел и … ну, в общем, ты меня понимаешь – его наверняка заберут родители…
- Для меня Зар всегда был … другом. Я… А для тебя главное в столицу попасть, и не просто в Академию, а осесть там …
- Ага! Так я и не скрываю этого. Тут главное, вовремя подсуетиться. А ты – та ещё тварюшка! Ты к нему плакаться бегала… - расхохоталась сестра. – Оно и понятно: никому ничего не расскажет, пожалеет и не навредит. Ничего за это не потребует. Да ещё по головке погладит! Тоже, своего рода, выгода…
- Вот, какая же ты дрянь, Забава! – замахнулась для оплеухи Олёна, но рыжая резво отпрыгнула и показала ей язык.
- Не тебе со мной тягаться! Тем более что он всё забыл! И меня забыл, и тебя забыл. Он теперь, как чистый лист. Ни добра не помнит, ни зла. Я пару разочков его у постельки навещу, посочувствую, подружусь. Это вначале. А потом видно будет!
- Значит, не отступишься?
- Не-а!
- Ну, хорошо, ты ещё меня не знаешь!.. – прошипела Олёна. – Значит, я слабая? Ни на что не годная?!
- Бытовичка, бытовичка!.. – запрыгала та. - Ой-ё-ё-ёй! – последний возглас был от хлёсткого удара неведомо откуда взявшегося тонкого прута по спине. – Это нечестно! – взвизгнула Забава и попыталась спалить этот хлыст, щелчком пальцев посылая огненный импульс, но не вышло. Лоза оказалась сотворена из воды.
Пару мгновений она отбивалась испаряя предмет, но ровно до того времени, как заметила силуэт отца за шторами его кабинета. Не стоило нарываться. К тому же, Олёнка уже формировала что-то более неприятное из струй фонтана. Оказаться, как минимум в мокром платье, Забаве не хотелось. И, то повизгивая, то хохоча, девчонка ринулась прочь, изображая тактический отход.
Олёна – простая душа – так её бегство и определила.
- Бытовая сила нужна всем! – гордо заявила черноволосая и, притопнув ножкой, отправилась в дом.
3.3
Захар очнулся в совершенно незнакомом для себя месте. Снова. Первое, что ощутил – это необыкновенная мягкость ложа. Прежние пробуждения таким комфортом его не баловали – а тут, лежит, будто на облаке! А может быть, он в раю? По крайней мере, о таком рае мечтала его бабуля – царствие ей небесное!
- … Нет, нельзя беспокоить … нет… - откуда-то издали раздавалось невнятное. - … После…
Нет, если он очнулся под чей-то бубнёж, то это точно не рай. Хотя, пахло здесь приятно, кажется, лавандой, а не пыльной прелью его соломенного матраса. Раскинув руки, пошарил ими вокруг, не найдя краёв. Велика была его постелька!
Ощупал себя на предмет целости – всё в порядке. Внизу грудной клетки мягко пульсирует нечто тёплое – как говорила Яга? – а! – источник. Он провёл пальцами под покрывалом. Хм! Осознал, что полностью обнажён, зато укрыт по самое горло. Значит, его кто-то сюда перенёс и лечит или вылечил? Наверняка.
Интересно, и что это с ним в очередной раз произошло? Всплыли в памяти события знаменательного утра, немедленно отозвавшиеся голодным урчанием в животе. Он так и не позавтракал…
Но об этом после – остался жив, и то хорошо. Сейчас стоит о насущном. А насущное напомнило настойчивыми позывами о ещё одной нужде - следовало отыскать отхожее место. Так что валяться дальше не просто смысла не было, а грозило неприятностями со стороны физиологии.
Открыв глаза, он обнаружил себя в огромной, по меркам прежней жизни, просто-таки царской постели. Три. Целых три подушки в ряд богатырского размера, но таких мягких, что в них утопала голова. Очень гладкое и приятное на ощупь, искристо белое постельное бельё с вышивкой и кружевами, наверное, шёлковое – правда, за это парень не мог поручиться, ибо просто догадался.