Губ коснулось нечто холодное и склизкое. Отуманенное телесными страданиями сознание отчего-то отреагировало резко. Захарка дёрнулся, стараясь увернуться от ядрёно пахнущей жижи. Да, где там! Ещё кто-то чёрный огромный и бесформенный, в тумане выступивших на глазах слёз, спеленал его как младенца.
- Гляди-ка! – отчего-то возмутилась старуха. – Ещё и трепыхается…
- Не надо, - отчаянно прохрипел несчастный.
- Чего не надо-то, нелюдь? – гаркнула она. – Исцелить тебя пытаюсь, голова ты глупая!
И в рот, который с силой надавив на челюсти, заставила раскрыть бабка, полилась какая-то горькая вязкая жидкость. Он закашлялся, давясь. Но пивал и похуже на вкус пойло раньше – отчего-то совершенно не к месту вспомнился дядькин самогон из гороха – та ещё гадость! Так что проглотил, никуда не делся. Его немедленно отпустили. И болезный стал как-то странно уплывать, теряясь в пространстве.
- Чем это ты его опоила, старая карга? – Пробасил неведомый великан где-то рядом.
- Так, маковым молочком с кой-какими травками, - голос старухи забавно менял тональность, будто заело плёнку в старом магнитофоне. Звуки то растягивались опадая до баса, то верещали на повышенной скорости. – Мне ж ему кости вытягивать, да складывать. Не сдюжит…
- А отчего нелюдь? Ты бы с языком осторожнее была.- Так же извивался второй козлетон. - Он всё-таки к высокому роду принадлежит…
- Вот, ведь, приволок ты мне докуку! И зачем, спрашивается? - ворчала старая, гремя какими-то железками. – Его по всему лесу, небось, с собаками ищут! Отдал бы… Кто он тебе, чтобы за него потом маяться… - возможно, она ждала ответа, но услышала лишь невнятное мычание. – А насчёт остального… Ты же сам нелюдь, оборотень – неужто не почуял?
- Нет…
- Вот оно как! Стар ты стал, Мишанюшка, - съёрничала собеседница, - совсем нюх потерял!
- Так там, это… кто-то на поляне дымовушку посыпал, а я …
- Да-а, худо дело, - совсем уж невнятно звучал голос лекарки. – Знать, охота на парнишку была… а ты в их расклад вписался…
Она неожиданно резко схватила Захарку за плечи. От этого движения такая боль разлилась по телу, будто калёным железом прижгли. Уходя в беспамятство, услышал лишь обрывок фразы:
- … владеющий силой он, притом сильный! Иначе не выжил бы, да и я исцелять его не взялась. Сам … за него … вступил…
***
- Надо же, а я, кажется, выжил!.. – это была первая мысль, пришедшая в голову, когда Захар очнулся. Ничего не болело. Даже не верилось. – Да я, впрямь, герой! Упасть с пятнадцатого этажа и выжить!.. – И чуть после, когда зрение стало чётче. – Та-ак, и где это я?
На больничную палату это место совершенно не было похоже.
Перед глазами, довольно-таки близко, были тёмные от времени доски потолка. Когда Захар легко приподнялся и уселся на шуршащем соломенном или травяном матрасе – так сразу и не определить! - то едва не вписался в них макушкой, лишь успел интуитивно пригнуться, когда волосы шаркнули по преграде. Это была ещё одна странность, ведь он всегда мог сопоставить свои размеры с внешним пространством – а сейчас нет?
Странное местечко, отгороженное от всего пространства короткими занавесочками, сшитыми из каких-то обрезков ткани. Сквозь них и просвечивал неяркий солнечный свет. Изголовье постели упиралось в небрежно обмазанную глиной каменную кладку. Эта стенка была неширокой и горячей на ощупь.
- Не понял… - пробормотал Захар. И тут до него дошло очевидное.
Печь! Да, это была русская печка, такая как в сказках, фильмах исторических. А он на верхнем – как же это называется? – полоке или … Впрочем, неважно, как называется и то, где он оказался. Важно другое – он выжил!
Наверное, разум всё ещё был в жутком раздрае, от того его и бросало от восторга в дрожь. Всё зависело от того, какой кусок информации всплывал в памяти. Вот сейчас его качнуло виную сторону.
От воспоминаний накатила странная слабость. Он вспомнил свой глюк с синерожим субъектом, предсказания которого сбылись… почти сбылись. Его идиотская попытка предотвратить события. Взрыв. Падение с пятнадцатого этажа. Боль…
И тут же эти воспоминания разбавились смутными видениями, которым в его прошлой жизни места не было и быть не могло! Какой-то амбал с всклокоченной бородой и вилами в пятерне. Странная девчонка в сарафане, орущая от ужаса... Непонятное чудо-юдо в сером балахоне с волнообразным клинком в руке… Молнии столбами бьющие в землю… Морда исполинского медведя, стоящего на задних лапах и ревущего во всю глотку…