И вот, как это было...
Велимир в числе других мальцов стоял в сторонке, предвкушая собственное благословение силы, которое произойдёт всего через два лета! Нетерпение переполняло его душу, воображение рисовало вероятные дары. Пусть суть их и должна была храниться втайне от соплеменников, дабы не разжигать зависти. Но сообщённая главам родов, информация всё-таки просачивалась. Кому-то Бог-покровитель дарил какую-то защиту, кому-то увеличение силы, иногда дополнительную способность или артефакт, хотя, мог и наказать, ничего не дав или даже отняв часть силы. Правда, последнее, можно было по пальцам пересчитать за всё время обретения камня Перуна.
Ритуал был сколь торжественнен, столь и монотонен. Перун не любил помпезных шествий и громких слов и песнопений. Бог ценил упорный труд и знатное застолье. Такой стол, чтобы ломился от яств и угощений: мясо, пироги, да сласти.
Жрец совершал короткий ритуал, взывая к Божеству и когда тот нисходил, оказывая себя сиянием барельефа, начиналось само посвящение. Мальчики один за другим подходили к камню и возлагали свои ладошки на выбоины в виде больших мужских ладоней на артефакте. То, что происходило после, не затрагивало тварный мир, разум будто бы проваливался в иное измерение, и даже то, что случалось в нём, как-то стиралось из памяти, оставался только дар и чистая радость на душе. Да и по времени для тех, кто наблюдал, проходило не более пары минут.
Со Светозаром же случилось всё иначе. Стоило тому коснуться камня, как неведомая сила начала втягивать его руки внутрь. Жрец, и боярин, наблюдавшие за действом в паре шагов от заповедного круга, сразу смекнули, что творится что-то немыслимое и бросились на подмогу. Только были отброшены силой обратно. Боярина впечатало в колонну, а жреца протащило по полу с десяток шагов. Старик, вставая с великим трудом, при помощи своих учеников, тряс головой и что-то бормотал о божьей каре.
Отроки тряслись, сбившись в нестройную кучку. И хорошо, что двойняшки завершали посвящение, ибо вряд ли кто-нибудь из мальчишек без сопротивления решился бы в тот момент даже приблизиться к артефакту. Ну, по крайней мере, Велимир так думал.
Чем бы всё кончилось - не известно, но тут брат Светозара – отчего-то, сколько ни вспоминал, боярыч вспомнить его имени не мог, словно из разума стёрло – заорал во весь голос, будто его раздирало надвое, и бросился к несчастному. Как ни странно, но сила его пропустила, и он ухватил поперёк пояса и потянул, что есть силы назад за кромку каменной печати - только всё тщетно. Теперь их обоих стремительно затягивало. Вокруг клубился золотистый туман, и всё пространство гудело, как пчелиный улей. И больше никто не рисковал предпринять хоть какое-то действие.
Все просто стояли молча и смотрели, не в состоянии оторвать взгляд. Впрочем, это только для участников событий время будто бы растянулось. На самом деле всё происходило стремительно. Конечно, по часам никто следил, но… никто из родни ожидавшей их в сенях и прихожей, даже не забеспокоился.
И закончилось резко, как только второй из братьев коснулся камня. Паренёк сам засветился зеленовато-синим, будто призрачное пламя охватило тело. Артефакт, заискрил, затрещал от разрядов молний, а потом с силой отбросил обоих братьев за предел заповедного круга, будто выплюнуло несъедобный материал огромное чудовище.
Так один брат лишился всей силы, а с ней и большей части разума. И от него первое время шарахались не только воспитанники и учителя, но и дворня. Называли проклятым, пока жрец не вразумил их отповедью, что никто не знает божьего промысла! Зато второй к обычному владению огненной стихией, получил ещё две – небесного огня и целительства.
Велимир после спрашивал отца: отчего родители забрали лишь одарённого сына, а лишённого оставили. И очень хорошо помнил ответ, что они поступили «слишком милосердно»: «… ничего кроме насмешек и издевательств лишенца в столице не ожидало. Впрочем, как и родителей его облили бы бочкой помоев, да подковёрных интриг было бы не избежать – никакой бы статус семьи не помог!»
- Вот и спрашивается, - едва слышно пробормотал Велимир, - кто твои родители, Светозар, если мне тебе служить?..
- Так знамо кто, - промурлыкал над его плечом девичий голос, - кто-то из свиты Великого Князя…