е добавлял мрачности. Кожаные штаны облепляли сухопарые ноги. Натёртые до зеркального блеска сапоги дополняли образ деятельного аристократа. И это несмотря на удушливо знойную погоду конца лета! Чем-то в его тонко вырезанных чертах лица неуловимо напоминали портрет Александра Васильевича Суворова – деятеля упорного и целеустремлённого. Наверное, этот человек был не менее хитроумным стратегом и тактиком в своём деле, только выбрал стезю политическую. И в действиях своих он нисколько не стеснялся. Стоило присесть напротив, как голову Зара будто бы стянуло железным обручем, а в переносицу стал ввинчиваться невидимый штопор. Хм, этот менталист пытался вскрыть его черепную коробку, как бутылку вина. Слава Ягиной прозорливости! – бабуля предупредила о таких поползновениях родственников и научила, как ставить блок. А его собственные «тараканы» заставляли держать щит практически всегда, выставив обманку в виде незначительных событий и выжженного прошлого. Так что бровь Ромодановского хоть и поползла на лоб от удивления, а лицо вытянулось от неудовольствия, но высказывать тщетность своих поисков тот не стал. - Да, - сухо качнул головой. – Это то, что нужно… - процедил князь. Голос оказался всему облику под стать – холодный, шелестящий, тихий. Он тоже стремился заворожить и притупить бдительность, лишить собеседника всякой возможности сопротивляться. «Вот ведь, - подумал Захар, - змей подколодный! Или нет, лучше будет сказать – питон Каа, как в мультике. Невольно чувствуешь себя макакой перед ним…» - Кто такой Каа? – немедленно заинтересовался Ромодановский, явно уловив часть мыслей парня. И хорошо, что не все! - Питон из детской книжки, - не стал скрывать очевидное Захар. Пусть ещё найдёт эту книжку – библиотека у боярина очень большая. Залесский в удивлении переводил взгляд со своего давнего друга на племянника. Только объяснять ему никто ничего не собирался. - Отличное сравнение, мальчик, - улыбнулся краешками губ политик. – Можешь считать, что мне польстил. Обожаю змей и рептилий. Жаль, что решил оставить своего питомца дома. Он бы тебе точно понравился, - покачал головой князь, посылая мыслеобраз огромного золотистого удава, от которого парня внутренне передёрнуло. Ромодановский же решил пояснить свою осведомлённость. - Люблю ловить невольные мысли. В них-то и кроется настоящая правда. Понимаю, что придя в себя, ты переосмысливаешь происходящее. Но не стоит видеть в сородичах одних только монстров. Ментальный обруч немедленно рассеялся, исчезло чувство насильственного проникновения. - Поверь, всем нам очень жаль, что с тобой случилась такая неприятность в ранней юности, - вкрадчивым голосом продолжил он. – Но что случилось – того уже не изменить. А в этой жизни, в какой-то степени новой, тебе нужен хороший поводырь. И лучше советчика и наставника, чем я, тебе не найти, поверь… Голос звучал так доверительно дружелюбно, и в то же время убеждающе твёрдо, что очень хотелось ему верить. «Гипнотезёры и цыгане говорят так же весомо и мотивированно. Только стоит ли им доверять?..» - Я готов предложить тебе своё дружеское расположение и оказать протекцию при дворе… - Наверное, когда говорил, князь не мог слышать мысли оппонента, иначе не продолжал бы столь уверенно. – Ты, без всякого сомнения, поступишь в Главную Росскую Военную Академию в Москве, выполнишь поручение рода и поднимешься по карьерной лестнице. Мне нужны доверенные и верные люди. Я умею быть благодарным… И всё в том же духе, будто хотел эти коварные мысли вбить в наивную голову насмерть, так чтобы это стало личной убеждённостью жертвы. - А если я не хочу становиться военным?.. – решился вставить в этот водопад слов Захар. - Вздор! – перебил его князь. – Все мечтают попасть на службу к Великому Князю! Это великая честь… И снова затянул ту же песню. «Настойчивый и самоуверенный индюк», – решил парень и воззрился на карты Великого Росского Княжества, украшавшие всю стену за спинами растерянно-сердито жевавшего губы боярина и его разглагольствующего гостя. Нарисованные с большой точностью географические карты показывали огромную страну, пожалуй, не чем не меньше знакомой с детства России, её поля, леса и горы с указанием открытых месторождений руд, драгоценных камней и прочих богатств недр и вод. А чуть сбоку, висели ещё две карты поменьше – политическая карта мира и карта, как сказали бы в земном прошлом – карта центральной европейской части страны. Вот последней-то Захар уделил всё своё внимание, стараясь запомнить в подробностях. «Странно, что такой не оказалось в библиотеке, - думал он. – Но на полке я видел стопку атласов, надо обязательно в них заглянуть…» - … думаю, что Великий Князь прислушается к моим пожеланиям, - меж тем продолжал Тайный советник. «М-да, скорее всего, не стоит питать себя иллюзиями, - сделал вывод молодой человек. – Этот господин привык к полному повиновению и тем более, никакие доводы воспринимать не станет от какого-то ещё совсем недавно инфантильного придурка. Не стоит так же уповать и на здравомыслие Князя Боримира. Я для него - пустое место. Интересно было бы познакомиться с родителями, но если они за столько времени не проявили себя, значит… Буду надеяться на самого себя!» Ромодановский всё говорил, говорил и говорил, пуская фразы по кругу, ткал, как паук свою паутину. Возможно, такая тактика никогда не давала сбоя. А возможно, просто безэмоциональное выражение лица собеседника убеждало его в том, что мудрое слово сломило юношеское упрямство. Только он выглядел всё более и более довольным. - Итак, Светозар, - обратился он к парню, - станешь ли ты поступать так, как будет нужно роду и семье, будешь ли ты выполнять мои наставления? - Как скажете, сударь, - на старинный манер смиренно ответил Захар. И то что сама фраза не содержала никаких конкретных обещаний, Тайного советника вполне устроила. Захар в тот момент даже не задался вопросом: а с чего это всё получилось так легко? Он просто был рад избавиться от неприятного собеседника. Если бы понадобилось, то он пообещал бы всё что угодно, лишь бы его оставили в покое. И пусть эта роль была ещё не известна самому парню, он был уверен, что ничего хорошего она не сулит – разменная монета – не больше. *** - Хочешь, я открою тебе один секрет? – огневолосое чудо вальяжно расположилось на козетке, подперев ладонью патлатую голову, и широко лыбилось. - Это снова ты? – у Захара не было физических сил для того, чтобы как-то этому вторжению противодействовать, и умственных для троллинга этого … куратора. И тот прекрасно это знал от того и наглел. – О-ох! Как я задолбался… - парень плюхнулся в кресло рядом и впервые за день расслабился. – Сначала меня муштровал десятник, потом сотник под зорким оком этого «тёмного князька», потом я отправился штудировать теорию магического искусства, а затем практическая дрессировка Ромодановского, пожелавшего самолично проверить мои таланты… - он снова выдохнул, устремив глаза к потолку. – Потом пристали эти дамочки-матушки со своими претензиями: не тот галстук к рубашке подобрал, не те туфли надел… Он выразительно посмотрел на часы и хмыкнул. - Так что через четверть часа сюда заявится личный слуга боярина, чтобы подобрать мне достойный костюм к встрече Великого Князя и его семейства. За сим, прискачет какая-то Агата, чтобы привести в порядок мои руки… - и развёл этими самыми руками. – Так что давай, вещай по-быстрому. Мне ещё надо душ принять… - А вот не буду! – внезапно обиделся демонёнок. - Как хочешь, - не стал настаивать Захар. – Вольному – воля, а спасённому – ра… а, впрочем, последнее, явно, не для тебя! - Что собираешься дальше делать? – светским тоном осведомился гость нежданный. - Драпать. Что же ещё? Вся эта, родовая обязаловка, меня не устраивает ни с какой стороны. У меня лично перед ними никакой ответственности нет. Зар, я так считаю, вперёд по всем долгам счета оплатил. За еду и кров лично я им благодарен, но любого гостя так положено встречать. Князю Ветренскому за науку будет возможность – отплачу когда-нибудь… И айда на родные просторы. Род – это хорошо, наверное, но зато какая докука! Свобода голоднее и опаснее, но там - сам себе голова! Никто тебе мозг не сушит, в петлю не толкает и прочее, прочее, прочее… - Захар поднялся на ноги и театрально раскланялся. – Вот такой я вольнодумец! - Многие в этом мире с тобой не согласятся, - заметил зеленокожий куратор. - Согласен, - кивнул парень, делая несколько шагов к ванной комнате. – Наверное, с точки зрения общинника, я собираюсь совершить верх глупости и легкомыслия. Но по мне лучше быть свободным бомжом… - Кем, кем? – изумился демонёнок. - По вашему… наверное, бродягой бездомным… - А! Понятно, понятно, - скривился тот. - У тебя ещё что-то ко мне есть? Вопросы? Предложения? Демонёнок только пожал плечами, задумчиво скорчив рожицу, покивал собственным мыслям и, как всегда, без прощаний исчез. - Вот и хорошо, - пропел себе под нос Захар и отправился приводить себя в порядок. Он как раз успел натянуть штаны из комплекта, аккуратно разложенного слугой, когда в дверь громко постучали и немедленно открыли. На пороге с презрительно надменным выражением кукольного личика застыла русоволосая девица с объёмным несессером в руках. - Я - Агата! – вызывающе выдала она чеканным голосом. И седой Ваня – камердинер боярина, и Захар так и замерли в немом оцепенении. Агата же с видом разгне