- Не для того тебя сюда позвал, Зар, - нахмурившись выдал он с глубоким вздохом. – Просто хотел объяснить свою позицию по насущному вопросу… Тогда… до того случая… мы были очень близки, если помнишь…
- Не помню, - Захар не считал нужным скрывать, что от памяти аватара ему почти ничего не досталось.
- Да? – как-то уныло произнёс собеседник. – Я всё же надеялся! Всё это время мне внушали, что ты как будто умер. А я не верил…
- Ну, уж извини! – развёл руками.
- И что? Вот, прям, совсем ничего не помнишь? – присоединился к разговору Яр-1. – Ничего-ничего?
- Нет, - заверил его Захар. – Только с того мгновения, как Яга меня по частям в своей избушке собирала…
- Жива-здорова ещё бабка? – отчего-то обрадовался тот. – Вот, здорово!
Пришлось рассказать всё, что помнил – почти всё, а точнее только то, что посчитал нужным о своём возрождении: очнулся, опамятовался немного и обнаружил, что стал счастливым обладателем силы, да ещё и не одной. Мы все дружно посмеялись и над неудачной попыткой спалить бабкин домишко и над расправой над мелкими наглецами.
Внезапно повисла напряжённая пауза. Светояр как-то резко посерьёзнел, тряхнул головой, будто пытался сбросить невидимую сеть с макушки. И клоны его прекрасно поняли. Первым поднялся Яр-2:
- Мы посмотрим за тем, чтобы вам не мешали. – Потянул Яра-1 за собой.
Тот опередил старшего на пару шагов и приложил указательный палец к губам, дёрнул за ручку. За дверью с подносом стояла Мила, и надо полагать, что давненько стояла, ибо кувшин успел запотеть и блестел, будто лаком покрытый.
- И кто это у нас тут такой любопытный? – почти ласково пропел парень.
- Ой! – попыталась изобразить испуг горничная. – Вот кваску боярыня-матушка Русанна прислала… Денёк-то выдался сегодня жаркий, - и губы свои пухлые облизала, да взглядом одарила, будто мёдом хмельным обдала.
Яр-1 даже выдохнул рвано, не устоял бы перед соблазном, только Яра-2 таким колдовским действом было не пронять. Легко отобрал у девицы поднос, будто играючи, крутанул на пальцах.
- Пойдём красавица, - приобнял ведьмочку за плечи свободной рукой, резво развернул в другую сторону. И дверь за ними захлопнулась, оставляя братьев наедине.
- Итак, - Светояру, наверное, не нравилось то, что предстояло сказать и он шумно набрал в грудь воздуха, будто собирался броситься в ледяную воду, - времени до братчины всего ничего осталось. Я тянуть не стану… брат, - тряхнул головой.
«Странная привычка, - подумал Захар, - не любит братец речи толкать…»
- Ты меж нами старший. И если не сегодня, то на днях отец объявит тебя наследником…
- С чего бы?..
- Объявит, объявит без сомнения, - и взглянул с какой-то болью. – Видишь ли, ты прав. Сила у меня убывает и чем дальше, тем быстрее. В чём дело никто не может, а возможно, что и не хочет определить. И без силы, какой я князь?
- Хм, не силой, а умом власть сильна, - попытался, если не утешить брата Зар, то успокоить.
- Да что ты понимаешь! – вспыхнул ещё пока наследник престола.
И Захар подумал о том, какой он, по сути своей, ещё мальчишка, неожиданно осознав разницу в десять лет.
– Меня со второго совершеннолетия готовили быть правителем! Сдерживать свои желания, жить по строгому расписанию, - он даже вскочил на ноги, но заметив едва заметную улыбку на губах Зара, снова плюхнулся на место. – Да для меня эта поездка по союзным княжествам просто отдых! Нет той рутины с бесконечной зубрёжкой дополнительной информации, которая может быть, и не понадобится никогда, - запал возмущения постепенно гас под усилием разума. – Но у меня были такие планы преобразования! Такие проекты! В мире всё меняется снова, обстановка накаляется… не могу объяснить откуда такое ощущение, просто тьма носится в воздухе… - он, явно, стал усиленно подавлять желание откровенно выложить всё, что накипело. – Вот что тебе известно о международной обстановке?
- Ничего… - развёл руками Захар.
Он уже мысленно себя за такое пренебрежение к новому миру не раз костерил, на чём свет стоит. Ставил себе задачу пролистать хотя бы газеты или найти минутку на визоре новости посмотреть. Только начинался новый день, он выполнял уроки, установленные князем Ветренским и боярином, потом мысли его сосредотачивались на любимых машинах и механизмах, и он забывал обо всём. Приходил вымотанный до нельзя на своих двоих только потому, что ползти на четвереньках как-то недостойно, падал в кровать и открывал глаза только под бодрое сотрясание кулаком двери Велимиром. И начиналась круговерть нового дня.