Она решительно открыла дверь.
***
В кабинете было многолюдно. Здесь находились не только боярин Родмил с двумя старшими сыновьями, стоявшими за спинкой кресла, но и старейшина рода Тарх, и князь Ромодановский, и даже князь Ветринский. Посередине всей компании восседал Великий князь Боримир и мерил Захара непонятным взглядом. Он даже не пошевелился, ни дёрнулся к нему навстречу.
«Хм, отец называется… - мысленно прошипел парень, неуклюже кланяясь. – И что говорила боярыня: он мне рад?! Вот уж ни за что не поверю…»
- Ну-ка сын мой, - произнёс Боримир Справедливый, - покажи, что ты умеешь. Мне тут разное рассказывали про твои успехи. Большей частью хвалили. Попробуй теперь удивить нас всех…
«Батюшка-царь развлечься желает… - раздражённо подумал Захар. Краем глаза заметил, как покачал головой Ромодановский, явно, уловивший его если не мысли, то настроение. – Ну, да, а как же иначе – выслужиться требуется…»
- Здесь? – спросил осипшим голосом. Признаться приходилось самому себе, что он несколько растерялся. Подпалить кабинет боярина ему как-то не хотелось.
- Здесь, здесь… - оглядел Князь всех собравшихся. – Основная стихия у тебя огонь – так?
Пришлось с ним согласиться Захару, кивнув.
- Так вроде мы все здесь владеющие огнём. Уж что-что, а укротить его сумеем. Давай, дерзай юноша…
«А что если?.. – мысль пришла, как казалось, внезапно. – Возможно, что получится убедить…» Совсем недавно он выучился особому трюку, почерпнутому из старого дневника. Он всегда изумлял работников в авторемонтной мастерской и показывал умение владеть своим даром.
Увесистый золотой кубок, стоявший в дальнем углу на крышке шкафа. Он подхватил его воздушной рукой, вытянув с законного места. Он вполне годился для задуманного, но он всё-таки спросил, глянув на боярина:
- Можно? – И заметив изумление, добавил. – В результате он испортится…
- Не знаю, что ты хочешь сделать, - с сомнением произнёс Залесский, - но бери. Он мне никогда не нравился. Мачеха на совершеннолетие подарила…
И дальнейших пояснений Захар ждать не стал. Никакого волнения он не испытывал – для него это была практически привычное дело, если только разница в материале. У золота и железа слишком разнится температура плавления. Поэтому, просто сосредоточился на собственных манипуляциях. Особо никаких пассов руками ему совершать было ни к чему. Со стороны казалось, что парень просто застыл напряжённым столбом, глядя на кусок жёлтого металла, повисшего перед ним.
Кубок быстро терял свою уродливую грубую форму, оплавляясь и превращаясь в продолговатый слиток. Только воздух вокруг плыл раскалённым маревом. Единственный довольно крупный сапфир, служивший украшением, повис отдельно.
Если бы Захар хотя бы на мгновения отвлекался от своего «шаманства», то заметил бы, как недоумение и выжидательное высокомерие на лицах собравшихся сменяются почти детским восторгом у одних, и недовольством у других.
Слиток покрутился в воздухе, будто чародей выбирал лучший ракурс, примериваясь, а потом стал вытягиваться. Выстрелили в стороны, расходясь изящными нитями. Отделились разновеликие капли, формируясь в изящные шестерёнки, шлицы и прочую мишуру, будто кто-то выбросил в воздух начинку механического будильника. Потом это всё закрутилось в бешеном темпе, шипя, шурша и позвякивая, скрылось в облаке густого пара. И когда порывом невесть откуда взявшегося ветра марево рассеялось, перед Захаром, махая крыльями, зависла золотая бабочка. На изящной спинке посверкивал до краёв наполненный силой кристалл.
В комнате некоторое время царила тишина. Захар вытер со лба пот рукавом, совсем не по высокородному, и выдохнул довольно. Он выложился сильно, мышцы от напряжения ещё подрагивали, и дыхание сбивалось, будто он занимался на тренировочном поле ни один час. Однако был очень собой доволен: по сути, это был первый, очень изящный, на приливе энтузиазма созданный аппарат.
- Браво, браво, - Боримир хлопнул пару раз в ладоши слабо и неохотно, будто по обязанности – надо же оценить и поощрить чужой труд. Но весь вид его выражал недовольство, наверное, он ожидал нечто иное. – В цирке тебе рукоплескал бы весь зал. Ну, ещё, пожалуй на кафедре артефакторики любой высшей школы деканы носили бы на руках такого … м-м-м, кудесника…
- Но я хочу быть инженером механиком, - вставил Захар, которому казалось, что на него вылили ушат ледяного непонимания.