Невидимый простым человеческим глазом щит встал автоматически, облекая тело в непроницаемый кокон. Остриё ожидаемо зависло в паре сантиметров от намеченной цели.
- Братцы, да у него артефакты! – радостно воскликнул кто-то справа. – Счас, дайте-ка я…
Из темноты возникла ещё одна фигура. Мужик рылся в карманах, силясь что-то найти. Надо полагать, что эта шайка на своей земле и никого не боится, от того так нетороплива и спокойна – это раз. Второе, кто знает, какой артефакт этот красавчик с кривым носом собирается применить. С этой стороной магической науки Захар был всё ещё слабо знаком. От того и стал планомерно выжигать в организме спиртное, пуская силовой поток по венам. Голова быстро прояснялась, и мышцы обретали крепость.
А ещё, стал перебирать те нити способностей, какие мог нащупать. Просто помнил одну истину, сказанную Залесским, что нет в мире универсальных приспособлений подавления магических сил. Значит, стоило поискать нечто редкое из моего далеко не маленького ассортимента. Пусть неразвитая, сырая, но способная поддержать.
К моменту, когда счастливый вопль кривоносого ободрил бандита с ножом, Захар уже был готов к своей диверсии, хотя большей частью рассчитывал на прежний опыт в драках.
- Ну, всё! Вот и конец тебе, богатейка, - процедил жиган, прокручивая в пальцах своё оружие. Смачно плюнул на мостовую и сделал плавный шаг в сторону, примериваясь.
Кривоносый загрёб из мешочка пригоршню какого-то порошка и бросил в жертву, уставившись на жертву, как ребёнок на фейерверк.
Защита пошла мелкими алыми искрами, полыхнула и распалась. А Захар не стал устанавливать новую. Невидимая, в густой темноте подворотни, от его ног стелилась позёмкой, расползаясь мелкими змейками чёрная ещё непроверенная сила.
Сам же парень плавно уклонился от нападения, схватил главаря за запястье, резко вывернул его руку за спину. Нож выпал, звякнув о камни. Захар уже собирался его вырубить. Но вместо того, толкнул, на потерявшего всю свою весёлость, кривоноса, уже ринувшегося вперёд. Они оба завалились на землю и забарахтались, силясь подняться и хрипя нечто нечленораздельное. Да так и затихли.
Ещё один подручник странно взвизгнув, поскользнулся на бегу, будто под ногами у него был подтаявший лёд, а не брусчатка. Попав в рассеивающееся марево он захрипел, тараща глаза, схватился за горло, будто его кто-то душил и сник. А вот последний разбойник оказался намного смётливей своих дружков, рванул на улицу.
Где-то вдалеке раздались свистки городовых, то ли вызванных жителями, то ли просто заподозривших в убегающем пацане злоумышленника. И Захар так же не испытывавший особого желания знакомиться с хранителями правопорядка, подался в другой проход с намерением выскочить на другую улицу.
Пробегая мимо своих недавних противников, он заметил небольшой кисет, выпавший из руки кривоноса. Не удержался и подобрал находку. Надо же понять, чем это его окурили!
Преодолев пространство двора, так и не встретив никого из жителей, Захар уже через несколько минут оказался на другой улице и перешёл на шаг.
Это приключение несколько рассеяло его печали, заставив работать мозгами, ища выход из положения в которое попал. Мироздание будто бы дало ему хорошую оплеуху, давая понять, что ждёт от своего героя совершенно иных действий. Именно действий, а не пьяных соплей и сожалений. Отчего-то вспомнились ещё в школе заученные строчки их стихотворения Константина Симонова «Сын артиллериста»: «Ничто нас в жизни не может вышибить из седла!» А вот его выбило…
Впервые в жизни он напился в зюзю. Да, просто взял и напился в каком-то трактире, куда попал по наитию, удрав из резиденции Великого Князя, не предупредив никого и уйдя от явной слежки.
Да, не стоило ни бежать, ни тем более хлестать водку сначала в одиночестве, а потом с первыми, подсевшими к нему завсегдатаями этого места. Но он просто сорвался до пьяных соплей и признаний: «Меня не понимают, и слушать не хотят...» Вот и нарвался.
За прошедшую неделю так всё достало! Посудите сами. Вас все уверяют, что во Дворце все большая и дружная семья. В это утверждение можно верить, можно не верить, но глупое сознание надеется на лучшее. Для своей матушки, не желавшей знать о существовании сыночка энное количество лет, придумываешь оправдание. Предполагаешь, что после того как, самоотверженно спас шкуру своего единокровного братца, уж он-то тебе будет хотя бы чуть-чуть благодарен и станет вести себя если не по-братски, то приветливо по-дружески. А на деле всё вышло совершенно иначе. Подстава за подставой.