- Если это не трусость, то ладно, - длань унизанная перстнями, шлёпнула по столу. – Не хочет себя властью обременять, не стану примучивать. Пока не стану!
- Я тоже так думаю… Если характер наследника через колено своей властью ломать, то какой из него правитель будет?
– В конце концов, руководству страной с такой хваткой научится не так уж и сложно, - протянул Великий Князь. - Воля и упорство есть. Ум присутствует. Насчёт таланта – это мы посмотрим. А на прочие случаи жизни - советники есть – ты, например. – Глянул на Разумовского всё ещё хмуро. Но гроза уже точно прошла. – Упорный, да хитромудрый, значит. Хорошо. Пусть с малого начинает.
- Понаблюдать за ним, однако, следует, - советник тонко улыбнулся своим мыслям. – Как бы по молодости чего-нибудь не вытворил. Хотя, он парень славный, но всякое же случается. Направлю к нему кое-кого из доверенных людей. Скрытно.
- Направь, - согласно кивнул и, расслабляясь, откинулся на спинку кресла. – Лишним не будет…
Механический секретарь наконец-то соскрёб себя с пола и, шатаясь, как пьяный матрос из стороны в сторону зигзагами отправился на выход, устроенный для него в стене.
- М-м, да! – кашлянул Боримир. – Вот был бы здесь Светозар, можно было бы проверить глубину его познаний в инженерии на этом экземпляре. А так, Ротаниэль неизвестно когда его вернёт в строй.
- Если мехатрон двигается сам, то скоро, - небрежно махнул рукой Разумовский и вытащил из кармана артефакт, развернувшийся в увесистую папку. – Я вот с чем к тебе пришёл, князь. Род Стрешневых- Рарвик запросил мира: «припадает к твоим ногам в надежде на милость и милосердие к вольнодумцам дерзнувшим ослушаться твоей воли…» - Зачитал из лежащей сверху бумаги. - Ну и дальше всё в том же стиле. Не стоит сотрясать воздух понапрасну, читая всё это. – Выложил документ пред светлые очи Великого Князя. – Вопрос только один: что будем делать с единственным наследником этого рода? Казнить бы надо, да обезглавливать столь полезный род…
- Родрик и сам владеет тремя стихиями, если не ошибаюсь? Да, велика будет потеря для государства… Заточение его только обозлит ещё больше. Мальчишка ведь совсем, - поморщился правитель. - Если иного выхода нет, то Клятва Крови всё лучше, чем казнь. А после сей экзекуции приставь его к какому-нибудь полезному делу, чтобы дурь из буйной головы вовсе ушла!
- Хм, - с непонятным выражением отозвался Тайный советник, - смотря на то, что с чем сравнивать. Только вот выхода, похоже, у нас всё равно нет. А с остальными как поступим?
- Дела простолюдинов рассмотрит суд, как обычно, - пробарабанил по столешнице пальцами Князь. – Только дай указание, чтобы на этот раз сильно не злобились. Рудники и Мёртвые земли – это больше пользы принесёт, чем плаха. Всех дворян сам рассуди, а я просмотрю…
Кажется, день налаживался. И Ромодановский был рад этому несказанно. В голове его роились мысли о том, как сию ситуацию можно было бы использовать на благо собственным амбициям.
- И вот ещё что… - добавил Боримир, - готовь Светояра в кругосветное путешествие. Он давно просился мир посмотреть. Вот пусть и развеется…
Глава 10
- Вот! – Захар ткнул остатками мелка в центр схемы, вычерченной на доске. – Именно в этом узле располагается самое уязвимое место каменных големов, которых в прошлом году выставили на соревнование сибиряки.
- Ты уверен, друг мой? – сощурился магистр Родионов, опуская на свой бессменный монокль ещё одно стекло, будто это могло как-то изменить его видение. – Помнится, лишь серия ударов вот сюда, - указка ткнула в чертёж, - и сюда свалила колоса. В это место попали лишь один раз…
- Конечно! – Ещё одна часть доски была перевёрнута, открывая ровные ряды математических выкладок. – Можешь сам убедиться. Причём, схемы сцепления и управления силовыми потоками идентичны у всех школ восточных земель. У меня сложилось впечатление, что все почерпнули эти знания в едином источнике, но немного изменили согласно характерам задействованных стихий. И это вы называете тайной за семью печатями?! Не смешите меня, Сабур!
Надо сказать, что кафедра прикладной механики очень порадовала Захара своей дружелюбием и готовностью к взаимопомощи. Не было в них частого в таких кругах снобизма, какое он встречал на земле в своём некогда родном университете. Конечно, заявить – мой факультет одна семья – он не мог. Разные здесь были люди и нелюди, каждый со своим характером и «тараканами» в голове. Все увлечённые каждый своим предметом и жаждавшие влюбить в него своих учеников. Вот это последнее оказалось и впрямь, необычным, такое единодушие.