– Смрт.
– И-мен-но. Сначала уходят лучшие. Я был так привязан к нему, и моя жена очень его любила. Он был старый и боялся оставаться один. Решил уйти первым… Большой трус был. Но я ничего, держусь, у меня контракты на два года вперед. Эти люди знают, что делают, вы понимаете. Чем они заполнят без меня такой колоссальный пробел в программе?.. Мне, конечно, ужасно будет не хватать Мату, но он поторопился. И то, что я говорю сейчас с вами, тому подтверждение. Разве у меня голос человека, который собирается отбросить коньки с минуты на минуту?
– Вовсе нет.
– Я в отличной форме. Даже провел ночь с женщиной.
– Поздравляю.
– Но я не знаю, что буду делать без этой собаки.
– Найдите себе другую.
– Да, но на это нужно время, это ведь должен быть друг. Здесь одного дня мало. Понимаете, общие воспоминания, привычки. У него была особенная манера положить морду на лапы и смотреть на меня так, будто в его жизни нет ничего важнее меня… Вам это знакомо?
– Еще как! Мне не раз случалось положить морду на лапы и смотреть на кого-то так, будто важнее у меня нет ничего в жизни… Сейчас я должен с вами попрощаться, Гальба. Меня ждут.
– Этот пес рано умер. Ошибся. А между тем у него была прекрасная интуиция. Как он не почувствовал, что мне еще осталось немного времени? Он ошибся в своих прогнозах. Я полон жизни, поверьте мне на слово. И у меня лучший номер в мире. Я еще раз прорепетировал его сегодня ночью. Бе-зу-преч-но! Вот и все, что можно сказать. А?
– Я скоро зайду за сумкой. Оставьте ее у консьержа.
– Нет, нет, вы должны подняться ко мне. Номер пятьдесят семь. Вы тоже уезжаете?
– Да.
– Далеко?
– В Каракас.
– Очень красивый город. Поднимайтесь сразу в номер. Со мной тут была приятельница, но она только что ушла. Даже денег не взяла. Такая трусиха. Приходите, приходите. Мне опостылели эти гостиницы. Так я на вас рассчитываю.
– Слушайте, Гальба, у меня сегодня ночью умерла жена. Я должен зайти к ней. Но потом – сразу к вам.
– Прекрасно. Главное, не протрезвейте!
– И хотел бы – не смогу.
Я вернулся на кухню, я забыл, где оставил что-то, что искал, и теперь уже не помнил, что именно. На кухне этого не было, и я прошел в гостиную, потом в спальню, но и там этого не оказалось. Лидия открывала шкафы и бросала вещи в чемодан. Она старалась не смотреть на меня, как будто боялась встретиться со мной взглядом. Может, она спрашивала себя, чего я жду, почему еще не ушел. Пробуксовки, провалы случаются всегда. Невозможно все время быть счастливым, иногда что-то расклеивается. Как-то в Вальдемосе я видел оливы, ветви которых так переплелись, что нельзя было разобрать, где одна, а где другая. Но это с оливами так. Я пошел в прихожую и обнаружил там свой плащ и шляпу. Надел их. Вернулся в гостиную, сел в кресло и долго сидел, пытаясь вспомнить, чего же мне недостает и что я так искал. У меня болело плечо и грудь, в том месте, откуда вырвали ее. Я встал, тщательно осмотрел все карманы, я был весь в поту. Пошел в спальню.
– Извините, у вас не будет платка? Верну при первой же встрече.
Она странно посмотрела на меня, потом взяла в шкафу носовой платок и протянула мне.
– Мне очень жаль, что приходится предстать пред вами в таком виде, – сказал я. – У меня не было времени переодеться.
Она слушала очень внимательно, ничего не отвечала, нарочно не смотрела в мою сторону, выбирала какие-то вещи и складывала их в чемодан. Я присел, радуясь возможности с кем-нибудь поговорить.
– Я не менял рубашку трое суток, моя электробритва в сумке, которую я оставил у сеньора Гальбы, он артист-дрессировщик, показывает в “Клапси” свой номер, известный во всем мире. Не знаю, как вас благодарить.
– Вам надо поесть.
– Нет, спасибо, извините, скоро будет лучше.
– Хотите, я вызову вам такси или отвезу сама?
– Думаю, если бы вы проводили меня туда, это было бы очень кстати. Видите, все на этом свете вовсе не случайно, раз мы с вами встретились. Есть ведь доброжелательность, участие, помощь, поддержка. Я уверен, что сеньор Гальба очень заботится о своих подопечных, хоть и нахожу его занятие весьма жестоким. Наверно, это бросалось бы в глаза еще больше, если бы он сам не выходил на сцену, а оставался за кулисами. Так было бы правдоподобнее. Однако, полагаю, мы не должны останавливаться на достигнутом. Всегда можно сделать лучше. Второе дыхание очень приветствуется, не говоря уж о третьем, четвертом… промолчим о них из скромности. Нужно постоянно расширять границы выносливости, мировых рекордов не существует, всегда можно сделать еще лучше. Не беречь сил, вот в чем суть. Говорят, когда американцы высадились на Луне, они обнаружили там китайцев. Возмутились – ведь всем известно, что у китайцев нет для этого технических средств, – и потребовали объяснений: “Как вы здесь оказались, как смогли добраться до Луны вопреки всем законам природы?” Тогда один из этих мелких китайцев, ставя один кулак на другой, выстраивает в воздухе лесенку и говорит, улыбаясь до ушей: “Один китаец, два китайца, три китайца…” Так что не надо опускать руки. Сделаем лесенку и доберемся. Не знаю уж, какого сеньора Гальбу мы найдем там, наверху, но уши ему пообрываем точно – за рак, за тиранию, за ненависть, за безумие. Мы победим, потому что мы сильнее, в мире копятся огромные силы, которые пока еще не проявили себя… один китаец, два китайца, три китайца…