Мальчишки рылись в песке на дороге, оба чумазые, лохматые, одежонка на них рваная, старая; мальчик постарше увидел Людмилу.
- А ты к кому? К Таньке?
- Да, я к Тане, она дома?
- Дома.
- А ты кто? – спросила Люда у мальчика.
- Толик, - представился он, - Танька – моя тетка.
Толику лет 10, живой, подвижный, худой, он проводил ее до дверей дома. Люда вошла, никогда еще она не была в таком помещении. «У Зорьки в хлеву гораздо чище,» - подумала Люда. В сенях рой мух, на полу грязь, в кухне сквозь ставни слабо пробивается дневной свет, вонь ударяет в нос. Из комнаты доносится детский плач. Отодвинув грязную занавеску, Люда проникла в комнату. Старшая сестра Таньки – Катька кормила грудью ребенка, на кровати на грязном одеяле спали, раскинувшись, два карапуза - двойняшки, тоже Катькины.
- Здрасте… - буркнула Катька – ты к Таньке? Она там.
Люда прошла в следующую комнату. Таня лежала на кровати, посмотрела на вошедшую одноклассницу хмуро, даже враждебно.
- Татьяна Николаевна велела зайти к тебе узнать, почему в школу не ходишь? – сказала Люда. Лицо у Таньки в угрях, густые темные волосы слиплись, круглые карие глаза смотрят из-под челки.
- А на что мне эта школа дурацкая? Пойду на ферму, коров доить я и без школы смогу. Денег подзаработаю и уеду отсюда…
В комнату ворвалась мать Таньки – тетка Прасковья, худая седая женщина, с заплывшими глазами и сизым носом.
- Я те уеду! – голос у нее хриплый грубый, - Паршивка такая, уеду! Куда? Одна вон уезжала, посадила мне троих на шею, вернулась еще с одним…
- Хватит об этом! – закричала Катька, а ребенок заверещал, - чего ты попрекаешь меня на каждом шагу! Не сложилась у меня судьба, чего мне в глаза этим тыкать!? Да замолчи ты! – прикрикнула она на ребенка, он заорал еще громче.
- Вот, и кричи на своего выродка, а на меня нечего, больно прыткая… А ты, - обратилась Танькина мать к Люде, - скажи училке, что приболела Танька, на той неделе придет в школу.
- Я так и скажу. До свидания, - Люда поспешила скорее выйти на свежий воздух, чтобы вздохнуть полной грудью. Солнце ослепило ярким светом. В доме продолжали ругаться. Во дворе Люда столкнулась с Клавдией Кузьминой, вдовой старшего брата Таньки. Женщина поздоровалась, и вид при этом у нее был какой-то виноватый, должно быть, она стыдилась своего жилища. Люда вышла на улицу и быстро пошла домой.
- До свидания! – крикнул ей вслед Толик.
Во дворе ее дома кипела работа, стучали топоры и молотки – отец нанял бригаду строителей, они перестраивали дом. Бабка встретила Люду с ворчанием.
- Ну, где ты ходишь!? Иди обедать, переодевайся, и картошку пойдем садить… Отец твой все дни на работе… А картоха сама себя не закопает…
Пока Люда обедала, думала: «Интересно, кто эту картошку осенью выкапывать будет? Мне - то это на фиг не надо. Огород этот, картошка, моркошка. А кое у кого в холодильнике весь год фрукты-овощи лежат».
Вечером отец пришел с работы, сел ужинать, бабка ушла корову доить.
- Я поговорить с тобой хочу, дочь… - сказал отец.
- О чем? – безучастно спросила Люда.
- Жениться я решил. Как ты на это смотришь?
Людмила удивилась, но вида не подала.
- Если решил – женись.
- Но если ты против…
- Да мне-то что, я все равно скоро уеду. И кто она?
- Клавдия Кузьмина.
- Кузьмина!? – Люда так и села, - ничего себе, выбрал невесту!
«Так вот почему она на меня так посмотрела. Ха! Мачеха»
- А что? – рассердился отец, - у матери твоей своя жизнь. Ко мне она не вернется, ты тоже уезжаешь… я один остаюсь, нужно мне и о себе подумать…
- Да ладно, чего уж там, женись на ком хочешь…
Пришла бабка с молоком.
- Людка, иди к бабе Гуте, молоко унеси.
Старушка сидела у окна и штопала старый чулок.
- Здравствуйте, бабушка.
- Здравствуй, детка, проходи.
Обычно Люда отдавала банку с молоком, и сразу уходила, но на этот раз она не торопилась. Села на табуретку.
- Баба Гутя. Вы всех в деревне знаете…расскажите мне про Клавдию Кузьмину.