- Ты чего, Панова? Что я такого сказал?
- А ничего… не цепляй ее. Или я тебе вмажу, ты меня знаешь, - это она сказала ему тихо, но все поняли о чем речь.
Прозвенел звонок на урок. Надя спокойно прошла на свое место, Павел проговорил:
- Прости, Иванова, я пошутил… неудачно.
«Блин, Надюха, тоже мне защитница сирых и убогих» - Павлик посмотрел на Иванову. Все тот же хвостик, белоснежный воротник, только вот осанка изменилась, раньше она спину прямо держала, а тут плечи вперед, голова опущена. Как говорится, проблемы навалились. Что-то вроде жалости шевельнулось внутри. «И правда, чего я к ней прицепился? Это ГалиНик мне двойки ставила, а не Людка,» - подумал он. Действительно, шутка неудачная, он случайно подслушал разговор в учительской и не удержался, ну как не поделиться с одноклассниками сенсацией, а Людка так под руку попалась. Он же не со зла, а смеха ради.
Щеки у Люды пылали огнем, казалось, взоры всех одноклассников направлены на нее.
- Не обращай внимания, - шепнула ей Танька, - больше не вякнет. Надя молодец, поставила его на место.
Приближались новогодние каникулы, одноклассницы готовились к новогоднему балу, обсуждали наряды и прически. Люда не интересовалась этими приготовлениями. На вечер она не пойдет, так она и сказала подружке. Таня огорчилась, но что делать, подруга детства так изменилась в последнее время.
Из деревни приехала бабушка, она разговаривала с отцом в комнате. Люда учила уроки, но не могла не слышать их разговор. Говорила, в основном, бабушка. Отец молчал. Бабушка причитала, ругала свою беспутную невестку.
- Говорила я тебе, не бери ты ее, эту образованную вертихвостку. Не слушал… На курорты, на курсы всякие ее отпускал. Вот оно чем закончилось, ребенка не пожалела, убежала… Нашла себе другого… Ох горе-то какое, горе…
Хлопнув дверью, Люда ушла из дома подальше от этих причитаний. Хотелось уйти туда, где никто ее не увидит и не услышит, и пореветь белугой. Она пришла в парк, присела на скамейку. Сидела долго, тупо смотрела в зимнее звездное небо. Мерцающие звезды подействовали на нее завораживающе, одна из них была такая тусклая и одинокая, на ней и сосредоточила свой взгляд Люда. «Наверное, я родилась под этой грустной далекой звездочкой,» - подумала она.
Зимний холод подсказывал ей, что нужно возвращаться. «Надеюсь, бабка уже закончила свои завывания». Люда побрела вдоль по темной пустой улице и вдруг встретила Павлика. Он бодро шагал с тренировки. Увидел ее, обрадовался:
- Иванова! Вот это встреча! Ты чего бродишь? Ищешь кого-то? Может, меня?
- Кому ты нужен?
- Как кому? Тебе например… Только мне ты теперь не нужна, новая англичанка не такая придира, как твоя мамаша, хорошо, что она уехала!
- Тебе крупно повезло.
- А - то! Я вообще, везунчик. А вот тебе не повезло, к сожалению. Скучно без меня, да?
- Иди ты, Шарапов, своей дорогой, - грубо ответила Люда.
- Ой, какая ты невежливая! А не ты ли мне записки любовные сочиняла, а? – ехидно спросил он.
- Чего? Какие еще записки? Сам ты сочинитель ненормальный.
Она пошла в сторону своего дома, а он крикнул вслед:
- Зубрилка!
Она вернулась домой замерзшая и злая. Отец и бабка ждали ее.
- Люда! Ну, где ты ходишь? Я хотел уже идти искать тебя!
- Чего меня искать, куда я денусь, - буркнула Люда, снимая пальто, замерзшие руки плохо слушались.
Отец и бабка переглянулись.
- Мы тут с бабушкой посоветовались. Что нам с тобой тут, в Ивантинске делать? Мать все-равно не вернется… Может, в деревню переедем. Как ты думаешь?
Отец смотрел на нее внимательно и вопросительно.
- Как ты скажешь, так и поступим.
Ему, действительно, нужен ее ответ? Мать ее совета не спрашивала, так надо, и все. А тут нужно решать самой, на ней ответственность за такое важное решение. Она вспомнила Павлика, его ехидный взгляд, и сказала:
- Мне все-равно, делайте, что хотите.