Как только Светлана предложила гостю выбрать удобное место, он незамедлительно расположился с торца стола, напротив Вадима Николаевича.
— Итак, дорогие мои, позвольте мне закончить, — Вадим Николаевич обвёл присутствующих тёплым взглядом и продолжил своим бархатистым, хорошо поставленным голосом. — Представьте себе чудесный весенний день на даче. Я как раз завершил посадку картофеля — занятие, скажу я вам, весьма благородное, — он слегка улыбнулся, поправляя манжету рубашки. — И вот, когда пришло время собираться домой, я столкнулся с небольшой дилеммой. Убрав садовый инвентарь, я обнаружил полбулки хлеба. И тут, друзья мои, передо мной встал философский вопрос: везти ли этот хлеб обратно домой или найти ему более достойное применение? Решение пришло быстро: наши пернатые друзья! Весной им, знаете ли, приходится нелегко. Итак, я аккуратно нарезал хлеб. Но возник новый вопрос: где же их положить? — Вадим Николаевич выразительно развёл руками. — Оставить на земле? Нет-нет, это было бы неуважением к хлебу — всему голова, как говорится. На крыше домика? Увы, она слишком покатая — вся моя забота скатилась бы на землю. И вот тогда я решил…
Он сделал эффектную паузу, его глаза заискрились от предвкушения развязки истории. В этот момент дверь в горницу снова распахнулась, и в комнату хлынула целая группа людей — три женщины и мужчина. Женщины были разных возрастов — от юной девушки лет восемнадцати до сорокалетней матроны, но одеты схоже: светло-серые юбки ниже колен, закрытые белые блузки и платки на головах. В руках они держали пакеты. Мужчина, которому на вид было около тридцати лет, тоже был одет скромно, но Михаил не успел толком его рассмотреть — отчасти из-за ничем не примечательной внешности мужчины, отчасти потому, что комната вдруг оживилась.
— Христос воскресе! — весело и громко хором воскликнули они, войдя в комнату.
— Воистину воскресе! — раздались голоса по правую сторону от Михаила. Он вздрогнул от неожиданности и впился глазами в Светлану, Вадима Николаевича и других присутствующих, пытаясь понять, что происходит.
— Христос воскресе! — снова прозвенело у порога.
— Воистину воскресе! — эхом отозвалось справа.
— Христос воскресе!
— Воистину воскресе!
Светлана вскочила со стула, устремившись к новоприбывшим. Её лицо сияло от счастья, когда она заключала в объятия каждую из женщин, обмениваясь с ними тёплыми приветствиями и троекратными поцелуями. Артём — молодой человек, пришедший после Михаила, — тоже поднялся со своего места. Он по очереди обнял гостей, также трижды целуя их в щёки, а затем и Светлану, разделяя общую радость.
Михаил наблюдал за происходящим с растущим чувством отчуждения. Обмен приветствиями «Христос воскресе!» и «Воистину воскресе!» окончательно прояснил ситуацию — он оказался в компании глубоко верующих людей. Неприятное осознание пронзило его: Светлана ни словом не обмолвилась о религиозном характере этих встреч, когда приглашала его на беседы на «интересные темы». «Она специально заманила меня сюда», — мелькнула горькая мысль. Чувство обмана и разочарования захлестнуло Михаила, усиливая его дискомфорт и пробуждая желание покинуть это место.
Обменявшись поцелуями с пришедшими сёстрами и братом по вере, Светлана с радостью стала рассаживать их на свободные стулья по обеим сторонам стола. Женщины начали аккуратно вынимать из пакетов куличи разных размеров и крашеные во все цвета радуги яйца. Откуда-то появились чашки с блюдцами и электрический чайник. Светлана с Артёмом крутились вокруг стола, разливая всем кипяток.
— А мы только что из церкви, — объявила самая старшая из женщин, выкладывая паски на стол. — Батюшка сказал, что митрополит скоро приедет освящать место под новый храм. Наконец-то дождались! В старой церкви давно места всем не хватает, люди на улице стоят во время службы. За святой водой в очереди толпимся. А на Пасху вообще не протолкнуться.
— А где будут строить? — заинтересованно уточнил Вадим Николаевич. — В Затоне?
— Нет, храм будут строить в районе парка Космонавтов, со стороны улицы Чехова, — продолжала женщина, с энтузиазмом делясь новостями.
— Да-да, точно! — подхватил Артём, кивая головой. — Я видел: там уже площадку расчистили под строительство, забором обнесли.