— Ты чего? — спросила Дашка.
И Светка не вытерпела, стала рассказывать, как Генка над ней издевается.
— Так чего же ты терпишь? Брось его.
Она бы бросила, но тогда она его еще любила, да и сыну нужен был отец. Ребенок был с непростым характером, и наносить ему психологическую травму, разводом. Нет, пока не была к этому готова. Так они и подружились. Светка плакалась Дашке в жилетку, та всячески поддерживала бесхарактерную подругу. Так год за годом крепчала и росла их дружба, и в самые тяжелые моменты Дашка всегда была рядом. Она жутко ненавидела Генку и не понимала, как мужик может быть таким.
— Ты как всегда права Дашка, — мы все делаем своими руками, — вслух произнесла Светка. «Хватит раскисать» — приказала она себе мысленно, встала с кровати приняла таблетки. В животе засосало от голода, пора было хоть что-то поесть.
Встала, прошла на кухню, поставила чайник и стала делать себе бутерброды. В холодильнике был борщ и жареная курица, но Светке хотелось чаю. Заглушив голод, пошла, включила телевизор, села на диване и стала смотреть кино. Происходили какие-то действия, люди, машины все куда-то спешили. Сюжет уловить не могла, а монотонный звук убаюкивал, и она не заметила, как уснула, что совершенно на нее было не похоже. Днем Светка спать не могла, а если вдруг засыпала, то бессонная ночь была ей обеспечена.
Проснулась от стука закрывающейся двери. Открыв глаза, посмотрела на время, стрелки часов показывали два часа ночи.
— «Ничего себе, фильм посмотрела», — она уже собиралась встать, как вдруг услышала шушуканье. Григорий был не один.
«Совсем крышу снесло, пойти устроить скандал, что ли? Или вцепиться в волосы, как показывают в кино? Много чести, буду я свои ручки марать».
Светка посмотрела на свои руки, и уже собиралась встать, когда в комнату вошел Геннадий.
— Ты чего не спишь?
— Спала, да ты разбудил.
— А чего не в своей комнате?
— Ты меня сука еще учить будешь, где мне спать!
Зло прошипела она.
— Если сейчас с глаз моих не смоешься, знаешь, где будешь залечивать свои раны.
Спорить с разъярённой женой Генка не стал, быстро смылся в свою комнату. И любовных утех не устраивал, боялся гад, ну и правильно делал. Выключив телевизор, едва сдерживалась от ревущего внутри гнева и омерзения. Еще очень погано и муторно было душно. Внутренний комок боли душил, расползался и терзал изнутри. Светка хотела заорать, но спохватилась вовремя.
«Нет, такого счастья она ему не предоставит. Он вообще не должен видеть, что ей больно».
А больно было очень сильно, она не помнила, как прошла в свою спальню, сев на кровать, молча посмотрела в пол. Голова шумела.
Таблетки не принимала.
Включив свет, повернулась к стулу и мельком глянула в зеркало. Этого взгляда хватило, чтобы понять — ее сущность пировала. Довольная, толстенькая, она выглядела абсолютно счастливой. Светка обомлела, но ненадолго.
— Ничего себе это я тебя раскормила! Что, огонька в огонь добавила, я тебе добавлю, я тебе так добавлю!
Сущность разомлела от удовольствия. Конечно, она не слышала Светлану, сущности были глухи, слепы и немы, да и зачем им видеть, когда и так все бесплатно в них течет. И еще оказалось, сущность питалась не только ее наивностью, а еще и болями, злобой.
«Так вот, значит, оказывается, не все так просто. А тебя опять обвели вокруг пальца, наивная ты дурочка».
Светка посмотрела с грустью на свое отражение в зеркале и то, что увидела, совсем ей не понравилось. Только ведь красилась, а уже опять седина видна.