Светка прикинула, что если ее оставят работать до шестидесяти лет, то она сможет накопить нужную сумму, правда, если к тому времени жилье опять не подорожает.
С Генкой она не разговаривала, кушать не готовила, но тот по несколько раз открывал холодильник — привычка дело нехитрое. Не вытерпев пытку голодом, он пришел в спальню и спросил:
— Ты что, готовить не собираешься?
Несколько минут Светлана молчала от шока.
— Не поняла? Ты хочешь сказать, что я тебе еще готовить должна? Возомнил из себя заморского шейха! Губа не треснет?
— Чего ты опять начинаешь.
— Слушай, шел бы ты от греха подальше.
Он ушел, а Светка достала все фотографии, вытащила пару семейных альбомов. Было больно смотреть на счастливые молодые лица, заснятые в разные моменты жизни. Бережно отбирала те снимки, на которых была запечатлена она, ей не хотелось, чтобы в ее отсутствие кто-то чужой рассматривал ее фото и давал свои комментарии. Разрывать или отрезать на фотографиях ненужное, она не собиралась. Только куда деть целую стопку теперь уже ничего не значащих для нее снимков, пока не представляла. Вроде бы как память о прожитых годах, только кому теперь нужна эта память? Мужу? У него будут другие фото, на которых заснимут такие же счастливые мгновения. Сыну? У него своя семья и свои альбомы, правда, большей частью в компьютере в отдельной папке.
— Так куда же мне вас деть? — произнесла она с тоской в голосе. — Ладно, сложу в отдельный пакет, буду старенькой, достану и посмотрю на себя молодую.
Разложив все фото по стопкам, убрала свои в четвертую сумку, а мужа фото собрала и отнесла в зал, положив в комод.
Теперь осталось собрать все сувениры и подарки, которые ей дарили. Она пошла в зал, подойдя к серванту, взяла вазу, подаренную ей на сорок пять лет. Держа ее в руках, вспоминала счастливые лица коллег и себя, довольную и радостную. Уже собралась идти в свою комнату, чтобы положить вазу в еще одну сумку, но остановилась.
«У меня нет серванта, чтобы поставить в него эту вазу, у меня не только нет серванта, у меня даже стула нет, на который я могла бы сесть и отдохнуть после работы. У меня ничего нет: нет стен, которые бы меня защитили от холода, нет крыши над головой, которая защитила бы от дождя. И рядом нет человека, которому я нужна. Я одна в этом мире, со своими бедами и печалями. Одиночество и ненужность — самое страшное, что случается с человеком. Думала ли ты когда-нибудь, Светка, что будешь никому не нужна на старости лет? Нет, не думала, даже представить себе не могла, что будешь выброшена на улицу и станешь как бродячая собака скитаться по чужим домам. Будешь заглядывать в чужие лица в надежде, что не выгонят и не обманут».
Светка поставила вазу на место, обвела печальным взглядом обстановку, ставшую ей родной и привычной за столько лет. Только теперь ее уже ничего не радовало, и все это барахло стало вдруг ненужным и бесполезным в ее дальнейшей жизни.
«Ничего забирать не буду. Правильно говорят, мы рождаемся голыми и уходим голыми».
Резко развернулась и пошла в свою спальню, нужно было взять еще самое необходимое: полотенце, постельное, подушку, одеяло и немного посуды. Она не знала, чем ее обеспечат на съемной квартире, а тратить лишние деньги не хотелось, сейчас придется экономить на всем.
Зашла на кухню, Генка стоял у раковины и чистил картошку.
«Да, голод не тетка», — подумала она. Открыв дверцы стола, достала маленькую кастрюлю и сковородку.
— Зачем тебе посуда? — спросил муж.
— А разве не видно — делю имущество.