— Вот что ты будешь делать, когда родишь, тебя же еще больше разопрет?
— Если кто полюбит, то будет любить меня любую, — успокаивала себя Светка и свято верила в чистую любовь на всю жизнь.
Но жизнь поставила все с ног на голову. После родов Юлька располнела, вызвав со стороны мужа сильный негатив, у него по молодости сложился идеал женщины — стройной, красивой с длинными волосами. Но подстраиваться под прихоти своего мужа Юлька не собиралась. Да и когда? Она ходила как зомби от вечного недосыпа. Ребенок родился нервным и беспокойным, да еще постоянная стирка и глажка пеленок, а помимо этого, еще и капризный муж. Придя с работы, он открывал крышки в кастрюлях и нюхал их содержимое.
Светка всегда удивлялась — чего нюхает?
Юлька любила вкусно поесть, готовила так, что пальчики оближешь. Что муж у нее гуляет, узнала случайно. Как-то собралась постирать его пиджак, стала проверять карманы и наткнулась на записку. Развернув ее, несколько раз прочитала, не веря своим глазам. В ней излагалось буйная страсть к девушке, с описанием одной из постельных сцен. Едва дождавшись вечера, бросилась к мужу с расспросами. Тот только отнекивался и придумал невероятную историю, что это он просто решил так разыграть Юльку. Но она не поверила. Так и не смогла простить измену, собрала вещи и переехала жить к родителям. Муж к ней приезжал, просил вернуться, но она не шла ни на какие уговоры.
— Что я себя, на помойке нашла, — гордо подняв голову, говорила она с болью в глазах и в голосе.
Так и пронесет Юлька эту боль все эти годы, воспитывая и поднимая на ноги дочь, часто вспоминая мужа и его предательство. На ее жизненном пути встречались мужчины, но только семью они заводить не собирались, а продолжали жить своей жизнью. Жить и пить в свое удовольствие, не желая подстраиваться под ее требования.
Но с другой стороны, какие там требования — не пить и семье помогать. Как оказалась, разведенные мужчины в своей массе в основном все пьющие, поэтому никому не нужные, и менять в своей жизни они ничего не собирались. Семейная жизнь не для них, так они и бегали по бабам-разведенкам, пока не надоедали им и снова не оказывались на улице. Юлька после очередного выгнанного на улицу ухажера возмущенно говорила:
— Я не понимаю, неужели им не хочется жить по-человечески, я ж все для них делаю!
Светлана недоумевала: «Да кто его знает, Юлька, что им нужно? Пожил у тебя как на курорте, обстиран, накормлен, ночью ублажен, и опять все не так. Знаешь, Юлька, я думаю, им просто не нужна эта семейная жизнь. Вкусив один раз свободу, рвутся вновь и вновь, сами не понимая, куда и зачем. И не осознают, что к старости останутся одинокими, никому не нужными. А знаешь почему? Потому что не верят в то, что будут старыми. Хотя как вспомню твоего последнего ухажера, на которого без слез смотреть невозможно, так дурно становится, и ведь и корчит из себя, зараза, Ален Делона».
— И не говори, кума.
Вспомнив плюгавенького Борьку, начали ржать до слез. Насмеявшись, утерли щеки.
— Вот ведь собака. Еще деньги от меня прятал, и все причитал, на работе, мол, не платят, — опять вспомнив Бориса, Юлька нахмурилась.
— Так чего же ему не прятать? Ты баба такая, поесть любишь, наготовишь разных пирогов, сиди, жуй и жизни радуйся.
— Вот сволочь, а я все деньги на него потратила. И почему так, то палки, то гавно, и все к нашему берегу.
Светка вновь прыснула, ее подхватила Юлька, и они залились звонким смехом.
Юлька была неунывающей хохотушкой, знающей уйму частушек и анекдотов. Рассказав очередной анекдот, она сразу начинала смеяться, и от ее заводного смеха все тоже смеялись, независимо от того, смешной был анекдот или нет. И как только она не растеряла свою душевную доброту и веселье, ведь как ей досталось в девяностых. После декретного отпуска Юлька на работу не вышла, сидела дома с ребенком, а когда развелась, попыталась устроиться на старую работу, но ее не взяли — всюду были сокращения. И пришлось ей за копейки чистить котлы, надрывая живот, и мыть полы. Она на всю жизнь запомнит вкус пустой тушеной капусты, которую из-за дешевизны приходилось есть каждый день. Муж алиментов платил мало, говорил, мол, радуйся, что хоть это даю. Великой радости хватало сходить один раз в магазин, но Юлька, стиснув зубы, улыбалась и говорила: «Все сделаю, чтобы моя дочь была одета не хуже всех», а на себя рукой махнула. Так пролетела молодость, оглядываясь назад, Юлька грустно говорила: «И вспомнить нечего, голод и нищета».