Она захотела раз и навсегда избавиться от наваждения, смыть несбыточные мечты, и ей это удалось. От холодной струи воды чуть не закричала, отскочила в сторону, хватая ртом воздух, вся съежилась и быстро переключила кран на горячую воду. Настроив нужную температуру, закрыла глаза и подставила лицо под струю воды. Образ мужчины всплыл из воспоминаний.
— Не хочешь уходить или хочешь предупредить меня о чем-то?
Сон вещий, Светка поняла это сразу, такой яркий был. Только о чем предупреждал этот сон? Как его расшифровать?
Она выключила воду, взяла полотенце и стала вытираться, все время думая о том, что же высшие силы пытались ей донести. Может, залезть в интернет и там попытаться найти отгадку, хотя нет, чтобы кто-то чужой читал и переживал то, что она пережила… Ладно, постепенно все впечатления стираются, так и этот сон забудется, и через некоторое время будет восприниматься как обычный. Накинув халат, женщина вышла из ванны. По всей квартире разносился запах сгоревшего молока. Светка ухмыльнулась и пошла на кухню.
— Ну ты даешь, кума. Кашу разучилась варить?
— Так я и не варю, мне бы чего-нибудь вкусненького: пирожного, мороженого… — и при этом она загибала пальцы на руке, как Вовка из «Тридесятого царства».
— Стоп, — перебила ее Светка. — Тебе лучше подойдут двое из ларца одинаковых с лица, фигурами вы очень похожи, вот пускай бы и лопали за тебя.
— Еще чего, и что ты привязалась к моей фигуре, я особо не переживаю за ее формы, ни всем же быть как ты.
— Да ладно, проехали, я тоже не идеал.
Светка замолчала, не могла же она сказать Юльке, что ту подбивает на обжорство сущность из другого мира. Да и вправе ли она лезть со своими советами, для чего ее наделили этим даром, сама не знала.
— Прости, я не хотела тебя обижать, просто устала очень, а если честно, я даже не представляю тебя худой.
— Да я и не обижаюсь, знаю, что ты не со зла. — Она разлила кашу по тарелкам, кинула по кусочку масла, взяла сахарницу. — Будешь?
— Нет и так жирно.
— И чем ты только питаешься? — покачала головой Юлька и насыпала себе две ложки сахара.
— Тем же, чем и ты, только чуть поменьше.
«А теперь еще меньше придется», — но этого она не сказала, а улыбнулась Юльке.
— Что, настроение хорошее после сна?
— Настроение хоть куда. Страшно мне чего-то, как представлю свою дальнейшую жизнь, сразу тошнить начинает.
— Не переживай, а то я заплачу. Козел твой Генка.
— Нет, не козел — кролик.
Они прыснули со смеху и долго смеялись до слез.
— Да ну тебя, Светка, ешь, давай, а то каша остынет.
Они позавтракали, Юлька помыла посуду.
— Что сегодня планируешь сделать?
— Я уже говорила, буду заселяться на новое место.
— Чего-то мне за тебя страшно, жить в незнакомом доме с чужим человеком.
— Выбора особого не было, а самое главное — цена подходящая, живут же некоторые, видно, и моя очередь настала.
— Так, может, все-таки подумаешь и поживешь у меня.
— Юль, опять ты за старое, ты понимаешь я ведь не на один день, а минимум лет на пять. Деньги буду копить себе на студию, поэтому буду крайне стеснена в финансах.
— Что я для тебя, кусок хлеба пожалею?
— Вопрос не в этом. Я знаю, что последнее отдашь, но у тебя своя жизнь, и я ничем не хочу тебя стеснять, да и Настя иногда ночует у тебя.
— Да бежит, сопли на кулак наматывает, когда сожитель побьет, ору на нее, а толку нет. Синяки заживут, он приходит к ней с букетом, и она все прощает ему. Идиотка! И в кого только уродилась, уж точно не в меня, чтобы я такое терпела, да ни в жизнь.
— Кто их разберет, эту молодёжь. Ты только не нервничай, себя береги.
— Ага, побережешься тут, завтра на работу нервы мотать, некому в жилетку поплакаться.
— Вам хоть на работе денег добавили?
— Немного, и премию два раза уже выплачивали, говорят, комиссии проверочные ходят, вот и платят, а так кому мы нужны.
Юлька работала в интернате для детей-инвалидов. Ужасная работа, Светка, наверное, не смогла бы работать там, рыдала бы только, глядя на деток. Только одно утешение у кумы и было — на пенсию уйти пораньше.