— Тебе когда на пенсию документы подавать?
— Через полгода, хоть одна радость от всей этой жизни.
— Вот видишь, даже раньше меня на заслуженный отдых уйдешь.
— Уйдешь тут, квартплату заплати, и чего останется.
— Да, работаешь так больше половины жизни, а получать нечего. Вот в советское время наши родители нормальную пенсию получили, жалко, что девяностые все испохабили. Времени еще уйма. И какого беса ты в такую рань встаешь, сиди теперь, жди обеда.
— Ты так и не рассказала сон про мужика.
— А чего рассказывать, стала голову поднимать, чтобы на него посмотреть, а ты тут как тут — спишь или нет?
— А голову зачем поднимать?
— Юлька, чего ты тупишь? Он ростом был под два метра, а может, и больше. Я ему в грудь дышала.
— Ничего себе! А сам какой?
— Крышу сразу снесло, такая мощь. — Светка вздохнула, с грустью посмотрела в окно.
— Ты чего?
— Закрою глаза, и сразу его вижу. Что за наваждение? И еще страшно мне почему-то, какое-то предчувствие нехорошее.
— Это у тебя от развода, этот непонятный сон и тревожность на душе.
— Наверное, ладно, включи телевизор, посмотрим немного, а потом я сумки соберу, поеду с двумя, как колхозная баба.
По телевизору шел очередной сериал, Юлька притихла, глядя на актеров, а Светка смотрела пустыми глазами на экран и представляла, как Генка теперь живет без нее.
— Да ты совсем не смотришь, — прервала ее мысли Юлька.
— Не могу сосредоточиться, мысли кружат, как рой пчел.
Светка встала с дивана и пошла в кладовую, чтобы собрать нужные вещи.
— Тебе помочь?
— Спасибо, справлюсь.
Взяв сумки, сложила в одну постельные принадлежности, во вторую — посуду и пакет необходимых вещей. Собирать-то нечего. Светлана отнесла сумки в прихожую и пошла на кухню, села у окна и стала смотреть на улицу. Она могла полдня просидеть вот так, глядя на жизнь за окном, и ей было все равно — люди это или машины. Но самым приятным для нее было смотреть, как идет дождь. Капли падают, на лужах образуются пузыри, одни лопаются, а вместо них сразу появляются другие. Обычно она упиралась лбом в стекло и улыбалась от счастья, так было хорошо на душе оттого, что все вокруг очищается и наполняется жизнью. Вот и сейчас — набежали черные тучи и на землю упали первые капли, и Светка улыбнулась.
— Дождь в дорогу — к счастью. — Она встала, прислонилась к окну и прошептала: — И где же ты, моя вторая половинка, где же ты? Мне так одиноко и горько без тебя. Почему нас разбросала судьба? Неужели я так и не испытаю простого человеческого счастья?
Слезы текли по щекам, но она не обращала на них внимания. Было жалко себя, жалко прожитых лет, принесших столько боли. Вновь вспоминала себя молодую веселую хохотушку и свои девичьи мечты. Как быстро пролетела жизнь: кажется, вчера только она с двумя бантами на голове и в белом фартуке стояла с одноклассниками на последнем звонке. Кажется, вчера в белом платье, счастливая, надевала на руку Генке обручальное кольцо. Кажется, вчера в сотый раз вскакивала ночью и бежала к детской кроватке, брала на руки сына и садилась кормить его грудью. Просыпался ночью он по три-четыре раза, и она, уставшая от вечного недосыпа, кормила и пеленала его, целовала и укладывала спать. Ее маленькая, любимая кровиночка росла не по дням, как говорится, а по часам. И она любила его и молилась, молилась каждый день, прося помощи и защиты у Матери Пресвятой Богородицы для своего дитя. И нет разницы, что ему уже под тридцать, он для нее ребенок, порой глупый и упрямый, порой добрый и ласковый. Очень хочется, чтобы был он счастливым и здоровым, чтобы в семье царили лад и любовь, и чтобы его детей минули беды.
— Опять ревешь, — прервала ее мысли Юлька, пришедшая на кухню.
— Так, жизнь вспомнила.
— Может, чаю с беляшами?
— Ставь чайник, а я в ванную пойду, умоюсь.
Когда пришла, на столе уже стояли кружки и чашка с разогретыми беляшами.
— Во, опять пир на весь мир.
— Ага, — жуя, ответила Юлька.
Светка улыбнулась. Было смешно смотреть, с каким аппетитом кума уплетает пирожки, сущность сзади нее млела от удовольствия. Оказалось, очень быстро можно привыкнуть к тому, что видишь. Может, оттого, что для себя Светка уже решила, что не в ее силах что-либо изменить. Она даже прикоснуться не может к этим созданиям-паразитам. Откуда они? Где живут? Может, они из другого мира, даже параллельного. Хотя кто может доказать, что он существует, этот параллельный мир — никто. Это равносильно тому, чтобы кто-нибудь попросил ее доказать, что она видит этих неземных созданий. Поэтому она украдкой поглядывала поверх голов людей, рассматривая и изучая виды сущностей.