— Где тебя черти носили? Чего звонишь, своими ключами не открываешь?
Она хотела еще что-то сказать, но Светлана, переступив порог, смотрела на нее непонимающим взглядом. Затем, держась за стенку, остановилась и попыталась снять туфли. Окинув коридор все таким же странным взглядом, задержала его на зеркале, висевшем напротив. В отражении за Светкой зависала огромная черная сущность, пустые злые глазницы, смотревшие на нее, горели багровым цветом.
Ноги подкосились, и Светлана упала плашмя на пол.
Бабка стояла, оцепенев, и некоторое время растерянно смотрела на квартирантку. Сначала она подумала, что Светлана мертвецки пьяна. Одежда на ней была грязная. Еще Софья успела разглядеть, прежде чем квартирантка упала, ее окровавленные коленки, видневшиеся из-под разодранных колготок. Она наклонилась, принюхивалась, стараясь уловить запах алкоголя, но ничего не услышав, вдруг испугалась. Присев на корточки, затихла и стала прислушиваться, пытаясь уловить дыхание, и, когда поняла, что не слышит, как женщина дышит, дико испугалась.
Руки и ноги у нее затряслись, и ей стоило немалых усилий дойти до телефона. Руки дрожали и не слушались, с большим трудом она набрала номер и стала слушать гудки вызова. Наконец на другом конце провода она услышала короткое:
— Да.
За всю жизнь она никогда не радовалась этому простому слову.
— Приезжай, срочно.
Сказала она и положила трубку. Сердце ее бешено колотилось от страха и мыслей.
«Что же это такое творится».
Ей не страшна была ее смерть, в старости как-то свыкаешься с мыслью, что ничего нет вечного. Но совсем неподвижное тело жилички наводило какой-то панический ужас, от которого тряслись руки и подкатывала тошнота.
Она обошла лежащую на полу квартирантку, стараясь не смотреть на нее, и прошла на кухню, достала лекарства, накапала себе побольше и залпом выпила. Присела на стул и стала ждать, представляя себе картины — приезд милиции и допросы, отчего и почему? Да только она-то ведь ничего не знает, ну ушла в магазин и вернулась через два часа никакая. Да кто ее знает, эту квартирантку, где она шлялась! И откуда Софье знать, что с ней такого могло случиться?
От неожиданно раздавшегося по всей квартире звонка вздрогнула, встала, но стояла в нерешительности, боясь опять оказаться рядом с лежащей у порога жиличкой. Второй, более настойчивый звонок привел ее в чувства, и она нерешительно направилась в коридор, пришло понимание, что вечно она все равно не сможет отсиживаться на кухне. Открыла замки, и тут же дверь распахнулась, на пороге стоял сын. Он смотрел на нее холодным проницательным взглядом.
— Что случилось? — не меняя выражения лица, спросил он.
— Пройди и сам увидишь, — так же холодно произнесла старуха и осторожно прошла мимо лежащей на полу квартирантки.
Он вошел и остановился, увидев на полу незнакомку.
— Дверь-то закрой, неровен час, увидит кто из соседей.
Михаил прикрыл дверь и опять посмотрел на женщину, затем перевел все такой же холодный взгляд на мать.
Та, не выдержав, резко сказала.
— Что ты стоишь, посмотри, жива она или нет?!
— Сперва я хочу услышать объяснения, как эта женщина оказалась в твоей квартире?
— Какой же ты бесчувственный! Она моя квартирантка!
У него от удивления слегка приподнялись брови, и ничего больше не говоря, он подошёл к женщине. Присев на корточки, взял руку, пальцы были ледяными, ногти покрыла синева. Нащупав пульс, стал считать удары сердца, насчитав сто тридцать, внимательно посмотрел на квартирантку матери и дотронулся до ее лба, который оказался очень холодным.
— Странно, — произнес, не поднимая головы, поднял женщину на руки и понес в комнату.
Сзади него, шоркая ногами, тяжело шла Софья Павловна.
— Что же это, с ней такое, была ведь совершенно здорова. А вдруг это заразно?
Михаил ее не слушал, он уложил женщину на кровать.
— Я не знаю, что с ней. Скорую нужно вызывать, паспортные данные ее у тебя хоть есть?
— Я еще из ума не выжила. Все у меня есть! — гордо подняв голову и облокотившись на костыль, с вызовом ответила Софья.
— Мам, тогда звони в скорую, а я температуру смеряю. Градусник у тебя есть?