— А пол мне мыть кто будет?
— Я же тебе нанимал специальные службы, так ты скандал устроила.
— Еще бы я не устроила! Ты бы видел, как они глазами водили по моей мебели и коврам.
— Все тебе не так, а эта, значит, не водила?
— Ты опять начинаешь матери хамить? — Софья возмутилась, а потом уже более спокойно произнесла: — Эта — нет, безразличная.
Она замолчала и погрузилась в воспоминания, это было понятно по ее хитро прищуренным глазам, смотревшим некоторое время в одну точку, затем встрепенулась, продолжила:
— Чудная, про таких, как она, в наши годы говорили, простая как три рубля. Поэтому жизнь ее, видать, и бьет, иногда простота хуже воровства, — брезгливо сморщила лицо бабка.
— Я смотрю тебе вроде получше, пойду посмотрю, что врач делает.
— А ты что, доктор, чтобы определить — лучше мне или нет?
— Я не доктор, но обязательно попрошу его перед уходом заглянуть к тебе и еще раз тщательно осмотреть. Сама ты к врачам не ходишь.
Он не успел договорить, как мать закричала.
— Смерти моей желаешь! Вон Сонька из девятой квартиры легла в больницу, и где теперь эта горемыка! На кладбище лежит. Знаешь, сколько наших соседок после больниц вперед ногами вынесли? Нет, не знаешь, где вам, молодым да здоровым, внимание обращать на такие мелочи, как смерть одной из старых бабок. А я все вижу, все замечаю.
— Мам, ты никогда не думала, что люди от старости умирают.
— Какая старость, она в магазин бежала, молодые не могли догнать! Старость говоришь. Нет, не старость, не нужны мы никому, пенсии у нас большие — вот и избавляются от нас всякими разными путями.
— Что за бред ты несешь.
— Я тебе покажу бред!
Бабка соскочила с кровати, в одно мгновение схватила костыль и, размахнувшись, ударила сына по плечу.
— Опять ты за старое, с тобой даже поговорить нельзя ни о чем. И прекрати меня бить своим костылем, я ведь не маленький мальчик.
Михаил встал и вышел из комнаты, оставив тяжело дышащую мать одну, она смотрела на закрытую дверь с ненавистью.
Зайдя в комнату к квартирантке, он понял, что ничего не изменилось в его отсутствие, доктор складывал в сундучок электроды.
— Вы пришли. Ну что могу сказать — инфаркта нет, инсульта тоже, легкие чистые, без хрипов, температура держится.
— Вы ее будете забирать в больницу?
— Не вижу необходимости. Я выпишу вам жаропонижающие.
— Так почему у нее такая температура? Может, лучше осмотреть ее в больнице, да и под наблюдением там будет.
— Поверьте мне, в больнице будет не лучше, завтра выходной, дежурный врач нарасхват и вспомнит ли кто про вашу знакомую, сложно сказать.
— Она не моя знакомая. А вдруг это заразно?
— Я понимаю вашу тревогу, но и вы меня правильно поймите, не нужно ей в больницу, Другое здесь что-то, может, нервное, были ли у нее какие-то потрясения в последнее время?
— Вроде мать сказала, что развод.
— Ну вот видите, ей лучше полежать в домашней обстановке, переодеть ее нужно во что-нибудь легкое, желательно из хлопка. Укол от температуры я ей поставил, рецепт написал. Да, еще, она работает?
— Вроде да, бухгалтером.
— Тогда вам нужно вызвать участкового врача, больничные скорая не выписывает.
Светка на кровати застонала, приоткрыла глаза и от боли мгновенно их закрыла. Ей показалось, что миллионы светлых ярких иголок только этого и ждали, чтобы проникнуть в нее и наполнить неимоверной болью, по щекам покатились слезы. Кто-то стоял рядом и разговаривал. Стон боли вырвался из ее груди. Слегка приоткрыв веки и пытаясь рассмотреть комнату через крупные слезинки, которые остались на глазах, Светка все равно зажмурилась. Яркий свет теперь переливался разноцветно и радужно.
Она увидела стоящего рядом мужчину. Он тут же присел на край кровати и с вниманием посмотрел на нее. Сказать, что мужчина был красив, значит ничего не сказать, за свою жизнь Светке не доводилась видеть мужчин с такой внешностью. Что-то было неземное в его облике, греческий профиль, глаза — настолько голубые, что, казалось, в них отражается небо, в цвет глазам такая же голубая рубашка, русые волосы аккуратно подстрижены. Он был атлетического телосложения, правда, намного худее Генки. От тела мужчины отходили светлые лучи и переливались всеми цветами радуги.